Дети за куполом

Та подняла брови, заметив его растерянное выражение лица, легонько пихнула его плечом. Покачала головой, словно прочитав его мысли: ты неправ, мы всё делаем верно.

Чуть дальше повернул к нему лицо Ортей. Вспомни, что он сказал, — раздалось в голове у Марка. — Просто вспомни — на том складе, когда попался Вад…

Марк тряхнул головой, словно пытаясь вытрясти оттуда мысленный голос старшего. Он помнил. Самый безопасный путь, брешь в корабле, меньшее из зол. Но одно дело — кучка разномастных студентов, собравшихся на складе, чтобы почесать языками, а другое — половина жителей короны, в ярости размахивающая кулаками… Точно ли это тот самый безопасный путь?

Будто в поисках помощи, Марк принялся перебегать взглядом от одного форса в оцеплении к другому.

И то, что он видел, неприятно его удивляло.

Они сомневались. Чёрт побери, да они почти все сомневались, на той ли они стороне!..

***

По сравнению с долгим, утомительным ожиданием, всё произошло быстро. Чересчур быстро.

Крики послышались со стороны бульвара, ведущего в Серву.

Но так и не утихли — наоборот, приблизились, распространились, и стало понятно, что на сей раз это радостные, приветственные возгласы.

Толпа стремительно расступалась, давая дорогу тем, кто двигался к вышке. Форсы в оцеплении резво возвели барьеры, и буквально сразу же на эти барьеры обрушился шквал ударов. Марк едва устоял на ногах.

— Это Ликтор, — проорал Ортей, обращаясь к обеим семьям. — Собственной персоной!

Марк вытянул шею, пытаясь сквозь дрожащий от ударов воздух разглядеть легендарного авра.

Стыдно признаться, но он никогда не видел его вживую — зато слышал, пожалуй, достаточно: дерзкий, острый на язык, не по возрасту подвижный, Ликтор не упускал ни единой возможности во всеуслышание поспорить с лидерами. Самые яркие отрывки подобных споров передавались из уст в уста (беспощадно перевираемые) среди школьников.

Несложно было догадаться, почему идеи Ликтора, в мирное время воспринимаемые большинством с ироничной улыбкой, получили такую бурную поддержку именно сейчас.

Никого не интересуют перемены, когда и так всё хорошо.

— Эй, ребята! — пожилой, смуглый и худощавый рен весьма небольшого роста забрался на тумбу одного из фонарных столбов, чтобы его лучше было видно. Золотистая кайма формы тускло блеснула на солнечном свету. — За что дерётесь?

Он обращался к форсам по другую сторону барьера. Тёмные, с виду доброжелательные, но с изрядной хитрецой глаза живо перебегали с одного лица на другое.