Книга обид Карак-Азум

И даже казалось бы побеждал, но теперь, наблюдая с стены за огромным войском, он лишился всякой надежды, однако от клятвы не отступил и твердо решил сражаться.

— Сэр.. — окликнул Фридриха сержант. Взглянув на представшую картину у стен замка он ужаснулся и двинуться не мог от удивления — будто окаменел от солнечного света, как тролль, и поделать нечего.

— Подтянись, мальчишка! Ты не у мамки в деревне. Ты выполнил приказ?

— Я...

Тут он запнулся, но справился с собой и продолжил сурово:

— То есть да, я отдал все указанные распоряжения, сэр.

Он с ужасом огляделся. Мало что вселяет страх в сердца людей больше, чем вид оживших мертвецов.

— Слишком много, — прошептал он. — Их там слишком много. О, до чего же их много…

Сила некроманта была огромна. Перед замком сгрудились сотни, а может быть, и тысячи мертвецов, которые вот-вот смертоносной рекой потекут к крепости.

Отступать было некуда. Так или иначе, они ворвутся в крепость и убьют всех живых.

Облаченные в ржавые доспехи, они безжизненными пальцами сжимали рукояти мечей, топоров и копий, которыми сражались при жизни. В их пустых глазницах горело нечестивое пламя. Они беззвучно строились в подобие шеренг и колонн, чтобы молча ожидать приказов своего нового командира. Одни топтались по собственным частицам гниющих останков, другие по чужим, с блуждающими взглядами и безвольно отвисшими челюстями. Время от времени тут и там возникало вялое бормотание, но, очевидно, это было лишь побочное действие темных сил, потому оно почти тут же утихало.

Что тут творилось? Неужели эти существа когда-то были сородичем человека? Сержант знал, каковы мертвецы на самом деле, знал, какие они устрашающие, какие безвольные. Он ожидал, что… впрочем, он сам не знал, чего ожидал, но, конечно, не такой ужасающей, непобедимой орды.

Армия тьмы подступила на расстояние полета стрелы. Самые крепкие, свежие мертвецы, подкатили тяжёлые катапульты и пушки, другие же, волокли таран и лестницы.

Они готовились к штурму.

— Хвали день в конце, сержант, — наконец ответил Фридрих и другие часовые обернулись на барона прислушиваясь к его словам. Он передал Форду один из мушкетов и сам принялся заряжать другой, — Не думай о том, что будет. Есть только здесь и сейчас. У этих мертвецов, как равно и у тех кто их ведёт, нет ничего кроме жажды или пустоты. Но у тебя мой друг, есть жизнь.