Книга обид Карак-Азум

Бронеломы обучены сражаться в плотном строю, зажатые стенами узких тоннелей с обеих сторон. Они находят такую позицию крайне удобной для себя, и враги разбиваются об их стену щитов, словно приливные волны о скалы. Непроницаемые, непримиримые и недвижимые, бронеломы формируют непреодолимую громриловую стену, которая сдерживает тьму, изрыгающую потоки ползучих ужасов. Враги падают от ударов топоров, словно озимая пшеница под взмахами косы, а редкие контратаки не могут пробить превосходные доспехи и с лёгкостью отбиваются крепкими щитами.

Посол Бретонии Гнорин Флавий, видевший учения бронеломов, отзывался о них так: «…Их военные упражнения по справедливости могут быть названы бескровными сражениями, а их сражения — кровавыми упражнениями». Вот почему Снорри мог думать лишь о хорошем доспехе и не знал других видов войны.

— Поэтому, благороднейшие долгобороды, — продолжал Хаакам, — в первую очередь, Торвальд и его воины, не покладая рук трудятся над поиском ресурсов, которые помогут нам не умереть с голоду и построить должные укрепления для нашей быстро растущей общины.

Другой старейшина, Седогрив Белый Ус внезапно и злостно потянул себя за бороду.

— Но оружие! Доспехи! — прокричал он. — Для победы нужен не только топор, но и щит. Предки и так гневаются на нас, ведь всю нашу историю…

— Всю нашу историю дави сражались лучшим оружием в мире, и будьте уверены, старейшие, мы его получим, — в дверях показал Торвальд с орочьим мечом в руках, а за его спиной стояли прочие гномы-воины.

— Мне не в радость сражаться этим, призренный хламом гроби.

Седогрив недовольно посмотрел на Торвальда, потом хрюкнул:

— Мы старые, искалеченные былыми сражениями воины, Торвальд, — произнес он нехотя. — Мы ворчим, это наша судьба.

— Вы ворчите, благороднейшие, потому что вы — долгобороды, — сказал Торвальд и преклонился. — И ваша судьба, наставлять молодых несмышлёных гномов подобных мне.

Долгобороды переглянулись и согласно закивали, внимая истинным, твердым как сталь словам. Ведь этот молодой гном по истине прав. Случается, что даже у самых терпеливых гномов начинают сдавать нервы под постоянным градом попрёков от долгобородов. Тем не менее, гномы сносят всё это в почтительном молчании, а другие и вовсе растут в мудрости не по годам.