Бьёрн. Том I и Том II

Он уже совсем не выглядел таким побитым, как раньше, и, более того, чувство скверны говорило, что её в нём стало больше. Судя по всему, активированный магический источник.

Нужно торопиться с зачисткой или бежать, рано или поздно наступит момент, когда ящер потеряет разум и просто меня сожрёт. Ну а пока? Я наколол на нож кусок сердца и, подув на него, откусил кусок. Мясо как мясо, горьковатое немного. Но…

Отставив нож в сторону, начал дышать глубже, пытаясь унять тошноту. Человекоподобных жрать – это такая себе серая зона.

Но мне нужна скверна, мне нужна еда. И, скривившись, я откусил ещё, приговаривая про себя:

– Это обычное мясо. Просто еда. Такая неправильная курица.

Подождав несколько часов и поняв, что вполне способен такое переварить, я доел остатки. В принципе, даже одно сердце дало бы мне достаточно скверны. Сырое. Приготовленное? Это просто огромные потери энергии, ушедшие в никуда. Но мне экономить особо не нужно, да.

Хотя лучше было бы, конечно, варить и выпить потом бульон. Чувствуя, как опять подкатила тошнота, я откинулся на лежанке и, прикрыл глаза, постаравшись скорее уснуть и не думать.

Прогорел костёр, оставляя после себя угли. Но, на удивление, ночь прошла, в целом, спокойно.

Утром мы откопали вчерашнюю готовку, и, не сильно желая смотреть на принятие пищи ящером, я ушёл на берег. Где, смерив взглядом местами поеденное ржой и затупленное острие своего нового копья, стал приводить его в порядок. Камушек, водичка, и вжу-у-ух. И опять. Тихое медитативное занятие. То что нужно, чтобы привести мысли в порядок.

– Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет. Мы каннибалы-потрошители, да, и на тот свет вам шлём привет! – потихоньку напевал я мотив песни, сосредоточенно шоркая по камню. Изгаляясь над текстом хорошей песни, насколько хватало фантазии. Копьё потихоньку становилось острее.

– Что это за язык? – раздался надо мной рокот голоса ящера. – Не слышал такого.

– Мир большой, – равнодушно пожал я плечами, не отвлекаясь от своего занятия.

– Я был на всех континентах.

От кочевников юга, до жителей фьордов севера. Я говорю на эльфийском, гномьем, языке Империи Неба, двух диалектах кочевников. Совсем ни на что не похоже.

– Да вас сильно помотала жизнь, господин академик, – криво усмехнулся я.

– Академик, да? – рыкнул ящер, окунув морду в озеро и прополаскивая пасть после еды.

– Надо же мне тебя как-то называть, – хмыкнул я, проверяя остроту лезвия. – Это не хуже прочего.

– Рискуешь, – фыркнул дракон, ложась рядом на пляж.