Бьёрн. Том I и Том II

– Густав, оставь парня в покое, – вздохнул трактирщик, которому надоело слушать всё, что начал выплёскивать на меня кузнец во время перерыва в тренировке.

– Как будто он заслуживает другого! – желчно ответил кузнец.

– Какая муха тебя сегодня укусила? – сплюнул толстяк. – Мы обязаны ему в последнее нападение тварей. Если бы не он, все бы там остались. Успокойся!

– Он подкатывал к Фриде, когда та ещё жива была, но та его отшила, – фыркнул седой пекарь, вытирая пот. Мужику уже было под шестьдесят, тренировки давались ему нелегко.

Я же стоял, пытаясь отдышаться и вникнуть в их слова. Язык благодаря оставшейся памяти парня мне давался очень быстро. Но всему есть свои пределы. Даже их диалог, я скорее додумал. И то, что я понимал, заставляло беситься всё сильнее и сильнее.

– Парень тут причём? – поднял бровь трактирщик.

– Запала она ему сильно. Красива была, чертовка. Блондиночка, фигурка точёная, как у аристократки. Как глянет своими голубыми глазищами, так сразу за душу брала, – восхищённо продолжил седой пекарь, прищурив глаза.

– И сгорела за месяц, после того, как родила ЭТО, – зло сплюнул в мою сторону кузнец.

– Нахер иди! – с трудом сдерживая подступающее бешенство, процедил я.

Кузнец рассусоливать не стал и с шагом зарядил мне левый прямой в челюсть. Ну и нарвался на правый кросс из-под руки. Бил я от души – один из моих любимых ударов – а после отшатнулся назад, разрывая дистанцию и готовясь к продолжению боя. Но не потребовалось. С хрустом костей здоровый мужик рухнул на землю, потеряв сознание.

– О как! – присвистнул рядом пекарь, а после шагнул к лежащему телу, и нагнувшись, внимательного того осмотрел, после чего констатировал: – Жив! Но, похоже, парень сломал ему челюсть.

Я же стоял, тяжело дыша и пытаясь унять всплеск адреналина. Где-то внутри меня полыхал огонёк восторга. Дело даже не в самой драке. Удар я нанёс довольно криво, без наработанной телом моторики, и, судя по всему, вывихнул кисть. Дело в другом. Я успел и мужик не показался мне особо быстрым.

– Надеюсь, ты сможешь это повторить, когда он очнётся и поправится, – хмыкнул трактирщик. – Иначе быть тебе сильно и часто битым.

Я сжал кулак, поморщившись от прострелившей кисть боли и, смотря на лежащее в пыли тело, уверенно ответил:

– Справлюсь!

А про себя я молился, чтобы его челюсть заживала дольше, чем моя рука, и составлял программу дополнительных тренировок. Пришло время проверить, что может это тело.