Ингви фон Крузенштерн 2

Чтобы кто-то именно обладал ими — большая редкость. Обычно люди просто умирают или страдают.

— Хорошо, тогда будем считать, что долгов нет.

— Да. Выпьем за это! — поднял я деревянную кружку.

— Выпьем!

Спустя час, уже по темноте, мы вышли в обратный путь. Нас пытались уложить спать и это звучало вполне логично, но быть с их девочкой мне так и не захотелось, а уж бояться тьмы или диких мест точно не приходится. Я настоял на своём.

Марина, помахивая факелом, возбуждённо говорит:

— Я чуть не описалась, когда эта сила в тебя вселилась.

— Это да.

— Но, что это?

— Прости, Морена, не могу рассказать.

Она с горящим взором посмотрела.

— О-о! Так тут целая тайна мира?

— Именно.

— Божечки, я на седьмом небе. Как же замечательно!

Рассмеявшись, я привлёк и поцеловал в голову.

— А что будешь с перстнем делать? — полюбопытствовала она и, глядя, как я натянул артефакт на средний палец правой руки, добавляет: — Кажется там кто-то есть.

— Да, буду налаживать общение, когда придём.

— Но сначала со мной его наладь, ага?

Мы рассмеялись.

— Обязательно. Так, аккуратней…— я подхватил под руку и помог пройти по бревну через овраг. — Будем налаживать самыми действенными методами.

— Хи-хи, уже хочу.

Путь назад выдался долгим и изнуряющим, поэтому любовные утехи мы решили отложить на утро. Благо, хоть сил хватило на умывание. Сонная служка, что примчалась чем-нибудь подсобить, получила отказ и радостно пошла обратно спать.

Прижавшись ко мне и положив сверху руку и ногу, Марина быстро уснула. Моё тело тоже просит отдыха, сознание плывёт, а на все проблемы и заботы хочется махнуть рукой. Но звериное магическое чутье со звонким шлепком дало оплеуху. Я вздрогнул и открыл глаза. Сонно заворчала Марина.

Перстень разогрелся и мерцает. Я поднёс его к глазам, вгляделся в алую глубину кристалла — там появилась горящая точка.

Вдруг она резко увеличилась и воплотившись в призрака набросилась.

Не успев осознать куда попал, я исторг из себя яростную струю воздуха, как если бы из парового чана вырвался пар. Тварь, замогильно вереща, отлетела. Бросилась вновь, и тут уж я оформил атаку в привычный жгут и со всей яростью стегнул по призрачной фигуре. Женщину в истлевшем наряде переломило надвое, но не убило. Словно старая пыльная занавеска, тварь отлетела по гравийной почве на шагов тридцать.