Свет Вечный

Понимал пес, что вскоре солнце для них померкнет навеки, или нет – Лиам не знал, но ему было спокойнее от того, что он был здесь не один.

– Знаешь, Лучик, я всегда боялся умереть в одиночестве, – вздохнул паладин. – Что некому будет отпустить мне грехи. Сказать ободряющее слово на прощание. Взять за руку, когда приблизится последний вздох. И никто даже не узнает, как меня не стало, не расскажет славную историю о моей кончине. Но сейчас мне не страшно. Потому что я наконец обрел покой в душе. Я знаю, что мое дело правое, и мне уже все равно, что думают боги.

А еще – потому что ты остался со мной. Потому что ты здесь.

Лучик слега склонил голову, словно принимая слова благодарности.

– Как там говорится? Двум смертям не бывать… Спасибо тебе, дружок. Я благодарен за то, что ты готов был принести жертву.

Лиам опустился на одно колено, приобнял Лучика и зарылся носом в его бурую, пахнущую мускусом, костром и лесом шерсть.

– Беги, дружок. Догони их, пока можешь. Я справлюсь. Иди за Дони.

Услышав имя хозяина, пес навострил уши.

Круглые глаза в нерешительности задержались на лице паладина, а затем Лучик лизнул его в нос, ободряющее гавкнул и побежал через мост. Лиам провожал его взглядом, пока пса не поглотил туман.

Великий Перст ордена Праведного Образа паладин Лиам Тасс обернулся к дороге и, чувствуя приближающуюся грозу, обратил взор к небесам.

– Вот я и остался один. Что ж… Надеюсь, хоть вы увидите мою последнюю битву.

IX

Он стоял за телегой ровно по центру моста. Переправа из серого камня, сквозь который пробивался мох и редкие травинки, была узкой – не шире трех ярдов.

В длину – около дюжины. За невысоким парапетом простиралось настолько глубокое ущелье, что его дно скрывал туман. Ту сторону, что защищал Лиам, покрывала сухая трава и уже нарядившиеся в желтую листву деревья. Между ними петляла лесная дорога, что уносила маленького мальчика с редким даром на север, как можно дальше от Священных земель королевства Атерос.

Паладин любовался этим видом, ощущая кожей лучи солнца и держа подмышкой бацинет с кольчужной бармицей и вырезами в форме Сигны на щеках шлема.

Осень. Хорошая пора.

Когда громоподобный грохот копыт за спиной возвестил о приближении всадников, Лиам не торопясь надел подшлемник с оплечьем, завязал шнуровку, затем водрузил на голову бацинет и опустил забрало. Обзор сразу же ограничился узкими прорезями, но этого хватало. Паладин слышал собственное дыхание как на дне бочки, чувствовал тепло выходящего изо рта воздуха.