Свет Вечный

Понимаете? Если он был уверен, что мальчику будет лучше на севере – значит, так оно и есть.

Лиам смотрел в зеленоватые глаза рыжего монаха и молчал. Служителю церкви было тревожно и неуютно под суровым и непроницаемым взглядом паладина, но он заставил себя держаться, и выдержал.

– Благодарю тебя, брат… за эти слова, – впервые за долгое время улыбнулся Лиам, и его обветренное лицо покрылось морщинами, особенно вокруг глаз, словно лучики солнца пробились сквозь тучи. – Ты усвоил важный жизненный урок.

– Но… меня никто не назначал, – смутился и густо покраснел монашек. – Я это говорил не к тому, чтобы вы… а просто… в память о Волане.

– На совете передай своим братьям, что я лично хотел бы видеть тебя в настоятелях, – продолжил Лиам. – А там уж пускай решают сами. Не я хозяин здешних стен. Не мне командовать.

Неуверенно потоптавшись, монашек протянул паладину руку, и тот ответил крепким рукопожатием. Монах скупо улыбнулся паладину, а затем развернулся и медленно двинулся в сторону монастыря.

– Ну что, малыш? Ты готов?

– К чему?

– К пути, который приведет нас в новым дом.

– А Лучик поедет с нами? – опасливо вжав голову в плечи, поинтересовался Дони.

– Конечно, – рассмеялся паладин и, опустившись на колени, потрепал улыбающегося пса за холку. – Я и не думал оставлять его здесь. Лучик – один из нас. Теперь мы вместе. И отныне ничто и никто не изменит этого.

VIII

Им вскоре предстояло расстаться. Возможно, навсегда. От этих мыслей на душе становилось холодно.

Лиам не мог поверить, что время пролетело так быстро. Дни в пути от Саттарского аббатства до северной границы королевства пролетели незаметно. Они спешили, но не гнали, – паладин знал, что Око возглавляет погоню, и рыцари Суровой Добродетели уже мчатся за ними, как гончие преисподней за грешными душами, но он был уверен, что алькальды еще далеко, еще только роют носом землю в надежде выяснить, где именно произойдет встреча с северянами.

Лиам и Дони разговаривали и пели, смеялись и шутили, восторгались новыми впечатлениями и маленькими радостями – всем тем, чем дальняя дорога неизменно наполняет жизнь. По утрам они молились, а по вечерам спали, всегда рядом, всегда втроем, – как отец, сын и верный пес.