Свет Вечный

Вы представляете, дядя Лиам? Он бежал за нами от самого города! Не потерялся. Нашел. И спас меня. Он как лучик света… отогнал тьму. Мне кажется, ему подходит это имя, да?

– Прекрасное имя, – согласился паладин. – Для прекрасного пса.

Лиам устало опустился на колено. Дони подошел к нему, посмотрел своими голубыми глазами и обнял, опустив белокурую головку на стальное плечо.

– Не отдавай меня им, дядя Лиам.

– Не отдам, – прошептал паладин, прижимаясь губами к теплой макушке. – Ни за что не отдам… клянусь.

Рядом раздался довольный гав. Паладин отпустил мальчика, и оба повернулись к виляющей хвостом дворняге из Третьяра. Спасенный пес, свесив розовый язык, широко улыбался и таращился на них круглыми и такими умными глазами.

– Я хочу, чтобы Лучик остался с нами, Лиам, он ведь заслужил, верно? – спросил Дони и, опустившись на колени, прижал пса к себе. Тот был абсолютно не против.

– Пускай остается, – улыбнулся Лиам. – Но только если не будет отставать.

– Я справлюсь. Ведь вы заботитесь обо мне. Я буду заботиться о Лучике. А все вместе мы будем заботиться друг о друге.

Спорить паладин не стал. К ним подошел рыжеволосый монах.

– Великий Перст, – тихо сказал он. – Настоятель Волан хочет сказать вам что-то… Не могли бы поспешить? Пока настоятель еще может что-то сказать.

Лиам взглянул на мальчика и собаку. Лицо Дони застыло в свойственном исключительно детям выражении, что означало: «все ведь будет хорошо, правда?».

Судьба аббата отрезвила паладина, напомнив ему, что у него тоже были раны, и надо бы ими заняться. Но не сейчас, чуть позже. Когда паладин подошел, монахи, покорно склонив головы, расступились. Лиам увидел восковое лицо Волана и медленно опустился подле настоятеля, скинул стальные рукавицы и заключил тощие пальцы в свои мозолистые руки. Волан открыл глаза, осмотрелся, наконец разглядел лицо паладина и болезненно улыбнулся.

– Лиам… Мальчик мой, – едва слышно произнес аббат. – Прости старика. Я должен был сказать…

– Не извиняйся, – ответил он, чувствуя, как тяжелые слова царапают горло. – Ты все сделал правильно. Это я, глупый, должен просить прощения за то, что вовремя не узрел смысл и… усомнился в тебе.

– Мальчик… Дони. Ему нельзя оставаться в Атеросе. Только не теперь… когда орден Суровой Добродетели узнал о нем.