Некромант: новелла о непутёвой ученице

– Госоподина чиото желаит?

– Да, – ответил я, потянувшись за кошельком, – кошку-айцао.

– Ты что? – тут же подскочила ко мне Мира, поглядывая то на торговца, то на его живой товар, – зачем тебе кошка?

– Это не мне, а тебе. Ты же хочешь некромантии учиться.

Мира поглядела на девочку-кошку, лениво потянувшуюся и зевнувшую на солнышке, и скривилась, словно представила кишащий червями труп.

– Я не смогу её убить.

– И не надо, – с улыбкой протянул я. В это же время торговец достал из-под прилавка свёрток из холстины.

Я расплатился и принял покупку в руки, а потом сунул Мире.

– На, будешь тренироваться на кошках.

Племянница приняла свёрток с недоверием, а потом развернула ткань.

– Фиу-у-у, – брезгливо протянула она, глядя на скукоженный трупик совершенно лысой кошки. Даже усов не было. – Что это за гадость?

– У нас здесь небольшая синейская община. Так вот сушёная кошка-айцао у них считается народным лекарством для мужской силы. Они до сумасшествия озабочены поднятием мужской силы. Половина разговоров только об этом.

– Даже если так, – ответила Мираэль, поджав губы и глядя на странный подарок. – Мне-то это зачем? Я же не мужчина.

– Мне ещё мой учитель советовал. Мол, будешь учеников заводить, купи кошку-айцао. Она легче всего поддаётся чарам некромантии. Если говорить кратко, то это твой первый труп. К тому же не нужно потрошить. Да и пахнет не гнилью, а полынью.

– Всё равно гадость, – ответила скривившаяся Мира.

– О боги! А чего ты ожидала? Что это красивое и пахнет розами? Тогда поезжай в столицу, учись на мага огня или мага мороза.

– Я хочу быть некромантом! — тут же ответила Мира, взяв кошку и поплотнее упаковав сушёную кошку в холстину. – Я назову её Масяня. А когда учиться начнём?

– Вечером. До убытия корабля всё равно ещё ночь. А на корабле выспимся.

Я вернулся к сенатору, который до сих пор стоял у голых девиц, беседуя с торговцем на какую-то отвлечённую тему.

Сенатор при нашем появлении, блестя глазами, оторвался от беседы, отчего работорговец с облегчением выдохнул.

– А, Иргатрэ, оказывается, мне надо ближе быть к народу. Столь увлекательная беседа была.

Я сдержанно усмехнулся, посмотрев на голых рабынь, думая, что именно к такому народу сенатор хочет быть ближе. Нет, я не корил его.