Как я искал портал в Ад

Поэтому нам всем стоит придерживаться плана.

— Не захватили, потому что вы им нужны, — как бы невзначай сказал я.

— Возможно, — Вильгельм чуть отпил из стакана. — У нас нет однозначного ответа, но, несмотря на вашу злость на род людской, согласитесь, полукровок никто не истребляет и вам позволяют жить.

— Потому что сделай вы это, началась бы война. Люди, ангелы, демоны, полукровки. Что станет с миром после такой войны?

Я откинулся глубже в кресло и наблюдал, как по лицу Вильгельма шастают мысли. Похоже, что это не просто светская беседа, он ещё и оценивает меня.

— Да, вы, несомненно, правы, мистер Аркрайт. Позвольте, я допью, и мы приступим. Можете пока снять пиджак, обувь, и прилечь на кушетку.

Я улёгся на кушетку и смотрел в серый и давно не крашенный потолок. Судя по рассказам, ничего странного Тьютор не делал, работал, якобы руками, но все жаловались на галлюцинации и головную боль. Если уж Наследие оказывалось достаточно сильным, то потом тоже приходилось бороться с недомоганием.

— Не волнуйтесь, дышите спокойно и глубоко.

Вильгельм остановился у изголовья кушетки.

— Если почувствуете головокружение, тошноту или боль, не сопротивляйтесь, это часть процесса. Прервёмся — и всё придётся начинать с начала.

— Хорошо, сэр, — ответил я, покосившись на него. — А потом что?

— Как только мы закончим, я проконсультирую, сначала мне нужно получить больше информации о ваших способностях и их силе.

— Ладно.

Я прикрыл глаза и старался ни о чём не думать. Что там будет конкретно делать Тьютор, меня не особо интересовало.

Через несколько секунд я почувствовал прикосновение ледяных подушечек пальцев к вискам. То ещё удовольствие. От них реально веяло холодом и по спине у меня пробежали мурашки.

Буквально через несколько мгновений я и правда почувствовал тошноту, увидел внутренним взором какие-то мутные образы, даже, кажется, вспомнил несколько эпизодов из раннего детства: вот мама везёт меня куда-то далеко от места, где мы жили, вот она бредит о пророчествах и том, что вся ложь церкви и религии будет развеяна, вот я обжигаю собственным прикосновение руку пацану, отобравшему у меня игрушку.

Потом приехали те, кого я по сей день называл наблюдателями. Они долго с ней беседовали, что-то объясняли, но тогда мама едва уже могла отличать свой бред от реальности.

Стало тошнить сильнее, ладони жгло, в висках стучала кровь, ещё немного и я готов был разразиться кашлем.

— Дышите глубже, — сквозь весь этот бред я услышал голос Вильгельма.