Как я искал портал в Ад

На моё счастье, смешиваться с лондонцами, спешащими на работу и по делам, было даже проще, чем с жителями Ланкастера. Я прыгнул в автобус, идущий к Кейн Хилл, разобрался с оплатой и встал в самом дальнем углу второго этажа — так можно было поглазеть на Лондон.

Проверка списков в Кейн Хилл ничего не дала, но девушка с накрученными тонкими волосами, которая разговаривала со мной, сказала, что в «Бедламе» лучше даже не искать.

Пока она рассказывала, что происходит в той лечебнице, у меня пару раз пробежали мурашки по рукам, а меня не так-то просто было заставить удивиться или ужаснуться.

Я вышел из Кейн Хилл и немного потоптался на месте. Если мать отправляли в больницу те, кто хотел скрыть информацию как можно тщательнее, то «Бедлам» мог оказаться местом подходящим, но... банальным.

Подумав ещё с минуту, я «узрел знак свыше» и сел в автобус с табличкой, что одна из остановок — Больница Святого Бернарда.

Территория больницы оказалась просто огромной, я не сразу нашёл вход для посетителей. Меня встречала монахиня, с которой говорить не очень хотелось.

— Я ищу Элизабет Аркрайт, сестра, — я старался говорить, как обычный человек, но, кажется, смотрелось это комично.

Монахиня кивнула и полезла в один из стеллажей, открывая ящики по очереди.

— Вот, юноша, — она протянула мне чуть пожелтевший листок. — Элизабет никто не навещал уже больше двух лет. Кем вы ей приходитесь?

— Сын, — коротко отрезал я.

В листе значились диагнозы и была приклеена фотография. Мама на ней выглядела почти также, как и десять лет назад, только уже было заметно, что она сильно похудела, под глазами появились синяки.

— Не подскажите, кто ещё к ней приходил? — я вернул листок монахине.

— К сожалению, не могу сказать, — она мягко улыбнулась. — Вы хотите с ней повидаться? У нас сейчас часы посещения.

Я сухо сглотнул и кивнул.

Монахиня подозвала какую-то санитарку и велела ей проводить меня до палаты. Я плёлся по гулким, выкрашенным в белое коридорам лечебницы за санитаркой, и глазел по сторонам.

Решётки на окнах и осоловелые взгляды «завсегдатаев» лечебницы ничего радостного не предвещали, но я хотя бы не слышал истошных воплей.

В палате, где находилась мама, стояло ещё семь кроватей, на двух из которых кто-то спал.

— Она не буйная, сэр, — худенькая санитарка улыбнулась.