Время Перемен. Том 1

Это был небольшой корабль, такие редко проплывали через горную страну. Кажется, низинники называли его «шлюп».

Из последних сил Тром заработал ногами, подплывая к кораблю. Течение почти не мешало, Марк сопел рядом. Низинники бросили канат с петлёй в воду. Тот же молодой голос прокричал:

- Петлю под руки пропустите.

- Давай, - глухо сказал Марк.

Вождю удалось поймать петлю рукой и надеть через голову, пропустить подмышками. Когда его начали вытаскивать, верёвка сама затянулась у него на груди. Борт был не очень высок: полтора-два человеческих роста.

- Тяжёлый, - прорычал другой голос, грубый и сиплый, когда вождя уже полностью вытянули из воды. Наконец, Тром вялой кучей костей перевалился через борт и без сил распластался на досках.

- Нам нужна верёвка, - кто-то помог ему сесть, - Руки подними вверх.

Горец поднял вялые руки и петлю сняли. Потом его оттащили к борту и накрыли большим куском материи. Трома опять затрясло, застучали зубы, он не мог унять дрожь, как ни старался.

Он так же с грохотом завалился на палубу, но сел сам. Ему помогли доковылять до другого борта с такой же дерюгой, и укрыли.

Молодой голос принадлежал совсем ещё мальчишке лет тринадцати, который протянул вождю тёплую кружку:

- Держи, это вино с перцем.

Тром трясущимися руками вцепился в кружку, а мальчуган отнёс такую же Марку.

Онемевшими губами он выхлебал всё до дна и почувствовал, что организм хотя бы способен бороться с холодом.

- Паааааднять паруса! – пронёсся по палубе раскатистый бас.

Матросы забегали, засуетились с верёвками, что-то тянули и отвязывали. Парус нехотя упал вниз, надулся ветром, и посудина, скрипнув мачтой, стала лениво набирать ход.

Человек в грубой кожаной рубахе с завязками на груди, единственный, кто ничего не делал, ненадолго присел на корточки около Марка. Трому не удалось расслышать, о чём они говорят.

Шло время. К нему никто не подходил и ни о чём не спрашивал. Люди лишь возились вокруг, да ходили туда-сюда по двупалубной посудине шагов двадцать пять в длину с огромной мачтой посредине и кучей парусов, один из которых был совершенно гигантским и простирался назад почти до самой кормы. Чуть погодя горцу удалось унять дрожь, но всё тело ныло, как после лихорадки. Он начал дышать глубже – размеренные, неспешные вдохи и выдохи.