Свадебный переполох в Великом Краале Кумбу

Приблизившись на половину броска ассегая, он подкинул свой трофей и сильно пнул ногой, так, что оставлявшая кровавый шлейф отправленная в полет голова крепко впечаталась в лицо Рамма-Занну, разбив тому нос.

Неистово завопив от ярости, правитель Горной страны выхватил у ближайшего телохранителя копье и запустил в арьяна. Лом перехватил его на лету и демонстративно, не торопясь, что бы Рамма-Занну успел забиться под паланкин, метнул обратно. Правитель Горностана что-то воинственно залопотал из укрытия, обращаясь к телохранителям.

И те всей массой посыпались на арену со щитами и копьями в руках. Бросаться по одному на Лома очертя голову они не спешили, решив образовать строй.

А в это время Мбанга Пресветлый Величайший правитель Кумбу, хозяин Великого Крааля, Повелитель неисчислимых племен, Главный раздатчик зерна, Неистовый слон, попирающий черепа врагов, Всех покрывающий вепрь, Свирепый лев саван, Мудрейший знаток законов, Могущественный колдун, Сладкоголосый гриот и Непобедимый игрок вскочил с трона и исторг зычное:

— Завээ!!! — его не услышали.

Напрягаясь изо всех сил он снова громогласно заорал: — Завээээ!!! — и тут его «сотрапезники» эхом откликнулись:

— Завээээ!

— Завэээ!! — снова вскричал царь, поддержанный хором гвардейцев.

— Завэээ!!! — подхватили ближайшие к зрители

— Завэээ!!!!! — уже вместе завопили они, и к ним присоединились все остальные жители Великого Крааля, ощущая, как древний боевой клич превращает множество отдельных мужчин, женщин, стариков и детей в единое целое, словно тысячи пальцев складывает в один исполинский кулак.

— Завэээ Дэвэээ!!!!! — во всю глотку разрывая в неистовом крике голосовые связки, скомандовал Мбанга и его плотный, упругий жир пошел грозными волнами.

Место боя перед очами богов содрогнулось от топота тысяч ног, когда черный сель хлынул на отряд горностанцев.

Начальник телохранителей Рамма-Занну, ни на миг не утративший самообладания, первым понял, что нужно делать.

Отшвырнув оружие подальше он, подавая своим воинам пример, упал на колени, лихорадочно припоминая слова кумбийского языка.

К моменту, когда перед ним вырос курчавый, губастый крепыш со ссадиной на скуле, ему удалось почти без акцента выпалить:

— Не убивай, брат!

Ответ он точно не разобрал, вроде бы прозвучало: «не брат ты», «гнида», «...жопая», но это уже не было важно. Чудовищной силы пинок в лицо был куда красноречивей любых слов.