Свадебный переполох в Великом Краале Кумбу

Но тут Хубеб, оправдывая звание прославленного борца, сделал невероятное: в мгновение ока он вытянулся, словно бросающаяся из засады змея, и взял пояс Лома в захват. Светлолюд отреагировал, накрывая противника сверху и разбрасывая ноги для устойчивости. В следующее мгновение он уже нанес акцентированный удар локтем в череп горностанца. Стальная хватка казалось, дрогнула, но тут же восстановила прочность. Лом прицельно бил еще и еще, в одно и тоже место, словно хищная птица, вознамерившаяся добраться до мозга жертвы, но тщетно.

Голова не была слабым местом Хубеба. С тем же успехом можно было долбить гранитный валун.

Чувствуя, как поясничные мышцы противника приходят в движение, светлолюд сгреб горсть песка с солью и растер тому по лицу, стараясь попасть в глаза. Хубеб яростно заорал, но вытерпел, не расцепив рук и завершил прием. Он приподнял арьяна, чуть подкинул, подхватив ниже, глубоко подсел, и одновременно распрямляя ноги и прогибая корпус, по крутой дуге бросил его через себя.

Земля и небо поменялись местами. Лом чувствовал, как подлетает, как захлестываются ноги, как тело само пытается сгруппироваться. Дальше удар. Чудовищная тяжесть впечатала в землю, стиснула, вышибла воздух из легких, прошлась волной по внутренностям. И тут же сверху обрушилась туша горностанца.

Их лица на какой-то момент оказались близко друг к другу. В черных, блестевших как земляная смола буркалах читалось торжество. Бой, начавшийся неожиданно, свернул наконец в привычную для Хубеба колею, выбратьсяиз которой ни одному из его противников не удавалось.

А еще в них светилась неутоленная тяга причинять боль. Горностанец навалился, не давая противнику нормально дышать. Удары посыпались градом. И каждая градина ушибала, словно увесистый булыжник.

Адреналин окатил тело Лома кипятком, смыв подступившую было боль. Разум, напротив, стал ясным и холодным как лед.

В отличие от прижатого спиной к земле арьяна, Хубеб мог бить с длинным замахом, скручиваясь всем телом.

Гравитация дополнительно утяжеляла его летящие сверху удары и ослабляла встречные.

Опытный борец, привыкший держаться на насилуемых горных ослах и диких зебрах, сидел верхом на арьяне так плотно, что нечего было и думать скинуть его одним только усилием.

Горностанец бил торопливо, но зряче и методично. Лом брыкался под ним, не давая обрести равновесие, нужное для сокрушительных ударов, под менее сильные подставлял руки, и все же он пропускал.