Место, где земля закругляется

Затрещали ветки, он перекувыркнулся через голову, в вихре оборванных листьев и красных ягод.

Он лежал на траве газона, возле уничтоженного куста. Над ним возвышалась стена дома, сложенная из грубого камня, с проёмами редких окон. Наверху в разбитом окне метался грозный силуэт с дубиной, ещё несколько угадывались позади. Вдоль стены, в десяти шагах, виднелся огороженный невысоким забором крытый двор - вход в заведение. Из ворот уже выбегали люди - как осы из разворошенного гнезда.

Игорь торопливо поднялся на ноги.

Скорее, надо убираться отсюда, пока цел.

Нога подломилась в щиколотке, он заставил себя удержать равновесие, и, неловко припадая набок, побежал.

Глава 2

Рыба виновна, что глотает крючок, ведь это - чужая собственность.

Станислав Ежи Лец

Нога вспыхивала болью при каждом шаге. Игорь до хруста сжал зубы и заставил себя двигаться быстрее. На ходу он обернулся и увидел, что за ним бежит изрядная толпа. Впереди, тяжело топая ножищами, несётся здоровяк с дубиной. За ним, немного отставая, шустро перебирает тощими ногами остроносый гадёныш в облитых пивом рубахе и штанах.

Хозяин заведения тяжело пыхтит, но тоже развивает приличную скорость. С ними ещё десяток человек посетителей, разгорячённых выпивкой и азартом погони. К погоне, по ходу дела, присоединялись всё новые ловцы из числа прохожих. Видно, в этом мире с развлечениями беда.

Ясно было, что разговаривать и выяснять, кто виноват и что с тупоумным слугой делать, никто не будет. Сначала его догонят, поймают и вышибут дух.

Из тела, к которому он даже ещё не успел привыкнуть.

Позади кричали, обещали что-то сделать с его задницей и требухой. Загремел по мостовой брошенный вслед булыжник.

Игорь со всхлипом втянул воздух, ещё прибавил ходу и выскочил на перекрёсток. Прямо перед ним расстилалась широкая набережная, за ней, за каменным парапетом, насколько хватало глаз, переливалось в закатном свете багровое море. Над горизонтом, наполовину уйдя за край моря, висело огромное солнце. Оно было гораздо больше того, что Игорь привык видеть по вечерам, стоя на балконе и выкуривая последнюю сигарету.

Но не вид громадного светила заставил его поперхнуться воздухом и споткнуться на ровном месте. У набережной, вдоль парапета, на невысоком помосте, где в привычном мире стояли бы пара громкоговорителей и любительский хор, торчала виселица. Столбы с перекладиной в виде уродливой буквы "П", и свисающие сверху верёвки. На паре верёвок болтались останки повешенных.