Место, где земля закругляется

О финансах госпожа Май предпочитала говорить с магом-счетоводом. Остров принадлежал Анклаву, и бордель стоял на его земле. Однако само здание и всё, что там было, вместе с мебелью и девочками, было собственностью госпожи. Это давало повод для пикантных операций и захватывающих дел, которые, как знал Морнетт, добавляли немало остроты в жизнь мага-счетовода. Что они давали госпоже Май, знала только сама госпожа Май. Никто до конца не поймёт, что на уме у самки ний'зи. Особенно такой перезрелой, как хозяйка борделя.

- Всего доброго, госпожа Май. Удачной торговли.

- И вам всего наилучшего, господин Морнетт.

Хозяйка борделя проводила взглядом уходящего секретаря. Пухлые губы её улыбались, полное лицо, немного оплывшее, но всё ещё привлекательное, выражало сердечную любовь и заботу.

Продолжая улыбаться, она подняла пухлый пальчик и подозвала распорядителя.

- Бигзи, кажется, я слышала шум наверху. Узнай, не пора ли там прибраться.

Бигзи, худой, жилистый майити, поклонился. Выносить мусор за белокурой темнокожей клиенткой, что поселилась на третьем, было неприятно, но прибыльно.

В ванной он выудил из тёмной жидкости порванный цветочный венок, положил к прочему мусору. Объёмистый мешок быстро наполнялся. Случайные пьяницы, любители специй и прочая шваль уже угомонились и лежали в нелепых позах на полу. Что же, надо будет сделать несколько ходок и приготовить компостную яму побольше. Многие бродяги и выпивохи считали за счастье умереть такой смертью, и бывало, дрались за право забраться на третий этаж, где кутила Ящер.

Бигз не одобрял таких мыслей, но мог их понять. К тому же эти бездельники никому не были нужны, и только отягощали своих близких. Хорошо, что Анклав регулярно пополняет борделю запас заклинаний. Удобная вещь - разорвал бумажку, и любая дрянь превращается в жирный навоз.

Из центрального алькова доносился размеренный перестук барабанов. Стройная, тёмная, вся будто сделанная из полированного дерева женщина стояла к нему спиной.

У её ног лежал пожилой майити-музыкант, сжимая в объятиях свою виолончель. Майити крепко спал. Рядом, сонно положив голову ему на бедро, пристроился флейтист. Скрипач нашёлся поодаль, насаженный на смычок. Струйка слюны засыхала у него на отвалившемся подбородке.

- Это ты, Бигзи? - не поворачиваясь, спросила дама, продолжая играть. Пальцы её выбивали дробный, размеренный ритм.