След Охотника

Да, похоже на правду… Ты куда?

— Тут мне больше делать нечего, — Глейн поправил ножны, закрепил отсыревший пистолет.

— Дурак был этот кузнец, — ухмыльнулась Морана, которая извиняться не собиралась. — Когда ему говорили бы, что у него красивый сын, он мог отвечать гордо: «Весь в меня», даже если бы это было не так. Одиноким бабам неосознанно хотелось бы такого же красивого и доброго сына, и кузнец бы не раз еще супруге отомстил.

Глейн перестал так поспешно собираться, на секунду и вовсе остановился, кивнул каким-то своим мыслям, пообещал:

— Если будешь кому-то невинному вредить — я сам тебя сожгу.

— Мы сможем подружиться, — пообещала Морана. И была права.

***

Глейн пришел в себя на прохладной, свежей белой простыне, под теплым одеялом, и сначала ему показалось, что он в раю. А потом пришли боль и ломота во всем теле, так в раю болеть не могло.

— О, он восстал из мертвых, — пошутил сбоку голос Кэйсара. Глейн без спешки повернул голову к нему, протянул руку и погладил по голове, как верного пса.

— Мои вещи? — спросил он. На этот раз ответил Луц:

— Мы их принесли.

— Надо заплатить за больницу. Я же в больнице? — голос был глухой, чужой, как у старика. Кэйсар стал настолько послушный, что разрешал погладить себя по голове, остался стоять, наклонившись к Глейну.

— Какого хрена ты там забыл? — спросил недовольно Кэйсар, при этом всем видом выражая покорность. Глейн осторожно пожал плечами:

— Я не мог.

Он чувствовал — горло плотно замотано тканью, а крест жгло, словно старую рану.

— Хорошо, что с тобой все в порядке, — мягко произнес Луц и вышел из маленькой комнатки. Кэйсар внимательно и как-то настороженно посмотрел ему вслед. Глейну было слишком плохо, чтобы это заметить, он прикрыл глаза.

— На тебя и тут скоро молиться будут, — глухо сказал Кэйсар.

— Ерунды не говори, — огрызнулся Глейн. На глаза ему опустилось что-то прохладное, мягкое, влажное.

— А как еще? Город за ночь сгорел дотла, и посреди всего этого мракобесия выжил только один Охотник.

— Меня Морана спасла, — подтвердил Глейн.

— Ты ей нравишься.

— А я ее едва не убил до этого… Там ситуация была, что вокруг человек пятьдесят, и нас уже не выпустят, даже если я орать начну, что я Охотник, а ее покровитель Кронос… Хотя с ней может и сработало бы.