След Охотника

— Да по закону Хеган мимо пройти должен был, — напомнил Слайз, стоящий позади всех и просто задержавшийся посмотреть, не дойдет ли до драки.

— Хеган неприкасаемый для них, — произнес Глейн, часто моргая. Поодаль остановился Луц, который хотел подбежать к другу спросить, как все прошло. От перил наблюдал вышедший из комнаты Кэйсар, с ним еще несколько спутников Охотников. Ближе не подходили. Из спальни Хегана выбрались двое, спустились по лестнице к собравшимся, вокруг которых словно меловой круг, и внутрь войти могли только Охотники и Бедвир.

— Ни фига себе неприкасаемый. Как Бог черепаху отмудохали, — Мэтс сплюнул на пол, и видно было — ему жаль, невероятно стыдно, что не заступился.

— Так его просто так отпустить и не могли. Иначе мы бы вдруг решили, что…

— Эй.

Хеган стоял, опершись о перила, будто на прогулку вышел, а что лицо в кровь разбито — так он всегда так ходит, привык уже.

— От вампира отошли. И хорош меня обсуждать, как базарные бабы.

Наверное, из Хегана получится отличный учитель, если он доживет.

Потому что ребята, все как один уже закаленные, некоторые и старше его, смутились, смешались, начали расходиться. Кэйсар перехватил Глейна на лестнице, шепотом спросил:

— Так что за богатая особа?

— Забудь, — так же глухо ответил Глейн. — Нам пора.

— Нет, Глейн, ну если тебе мешает, то просто скажи, я ей объясню.

— Никому ничего не надо объяснять. Собирайся.

— Что, и без праздника? Халявной выпивки? И за Хегана волноваться больше не будем?

— Кэйсар, какая к чертям выпивка и Хеган, если меня убьют, задержись я тут еще на несколько дней? — уже с отчаянием закончил Глейн.

Кэйсар криво улыбнулся, уже без того задора продолжил:

— Что-то очень многие тебя убить пытаются.

 ***

Парень в пропыленном камзоле нагнал их уже у ворот, и сначала Глейн напрягся в ожидании беды, но слуга не к нему.

— Сэр Луц, — обратился он, и в интонации было что-то просящее, жалкое, — отец ваш при смерти.

Глейн сделал шаг назад, чтобы не мешать разговору, одернул заинтересованно прислушивающегося Кэйсара.

Луц дважды порывался начать что-то говорить, и лицо его менялось, то морщилось, то разглаживалось. Он ответил выбранным:

— Он это заслужил…

— Луц, — осуждающе окликнул Глейн. Странно, Луц всегда был примером нравственности, но отчего-то Охотник знал, что в этой ситуации он именно это и ответит.

— Я не могу вернуться, — горячо возразил Луц. — Мне не нужен замок, не нужны деньги отца. Я хочу приносить пользу, а не сидеть на богатствах.