След Охотника

Дышал тяжело, шумно, и рубашка у его лица нагревалась, мокла.

Вера ничего не рассказывала внятно, обдуманно. Только пьяные жалобы, угрозы кому-то в прошлом, обещания найти и еще раз расчленить, заверения в том, что с Бедвиром то же самое сделает, если он кому-то скажет.

А Бедвир ужасался и млел. Сидел, боясь шелохнуться или сказать хоть слово, в то время как его разрывало от жалости, нежности, от нереальности того, какой может быть легенда. И Хеган переставал быть сказками, которые слышал и Бедвир, хотя был на год старше.

Хеган становился живым человеком, который убивал не для того, чтобы всех спасти, а для того, чтобы заглушить в себе прошлое.

— С отцом вообще было жестоко… Про тебя, конечно, все говорят, что ты мудак, да и я убеждался пару раз, но вот это был третий.

— Я не виноват, что Глейн не такой, как я. Я думал… он сможет отомстить. Что ему захочется показать этому человеку: «Смотри, какой я. Ты меня бросил, а я все равно вырос достойным».

Бедвир и сам не понимал тогда, к чему идет. Когда Хеган взялся подливать заезжему менестрелю — это уже казалось подозрительным, и Бедвир ждал, что вот-вот симпатичную мордашку певца Охотник расквасит об стол.

Особенно когда менестрель хвастался, что тоже не промах, сколько женщин были сражены его красотой и музыкой.

— А что, музыкант, — шепотом обратился Хеган, и от замершего у губ стакана казалось, что Охотник улыбается. Если бы он умел улыбаться, — дети-то от твоих приключений наверняка остались?

Тот тронул струны, кивнул с ухмылкой:

— Да пожалуй, что и в каждой второй деревеньке, которую я навещал, бегает мелкая, или не очень, моя рыбешка.

Если, конечно, матери не вытравили их.

Когда долго ждешь чего-то жуткого, приходит облегчение, когда оно случается наконец. Это и почувствовал Бедвир, когда Хеган схватил менестреля за шкирку и потащил к выходу, бросив трактирщику несколько монет и даже не взглянув на него. Бедвиру приказал только: «Найди мне Глейна».

— Серьезно, Хеган, — мрачно произнес Бедвир, глядя перед собой.

— Тебе пора учиться общаться с людьми. А то они думают, что ты им назло все делаешь. Мог бы спросить у меня. Конечно, Глейн не обрадовался. Если бы ему нужен был папа, он ходил бы по деревням с вопросом, не видели ли там эту наглую рожу. А Глейн сказал в детстве, что у него никого нет, и очень надеялся, что от него отстанут.

Вераа словно и не слышал, откинула голову назад, мокрой макушкой прислонилась к плечу Бедвира. И его, как зверька, Бедвир боялся спугнуть.