Демоны пустыни (Белый волчонок - 2)

У выхода из столовой меня останавливает возмущенный крик:

— Белаторский!

Я недоуменно оборачиваюсь на женский голос и вижу несущуюся ко мне прекрасную эллинку. Черные вьющиеся волосы развеваются на ветру, темно-синие глаза сверкают, немаленькая грудь, соблазнительно обтянутая футболкой, вздымается.

Ну прямо Афина во плоти. То, что она эллинка я уже понимаю по особенности речи. Язык мне хоть и понятен, но по какому-то странному ощущению, их можно различить.

Пока я наслаждаюсь зрелищем, богиня войны подбегает ко мне и замахивается рукой.

Прекрасное видение вмиг пропадает, превращаясь в фурию. Я перехватываю ее руку на подлете и поднимаю брови.

— Да как ты смеешь делать вид, что меня не замечаешь! Ты... — она обрывается, замечая, что на нас начинают обращать внимание.

Какой-то лохматый парень так вообще вытаскивает из палатки раскладной стул и усаживается, лузгая семечки.

— Чего уставились?! — орет она уже на публику.

— Ну-ка, давай отойдем, — я тащу ее за угол здания. — Можешь не кричать, а спокойно объяснить?

Девица гневно раздувает ноздри, шумно дышит, сверкая на меня синими глазищами.

Я молча ожидаю с равнодушным лицом. Что мне испытывать по ее поводу - я не в курсе пока.

— Да как ты... — сдувается она, надышавшись. — Я понимаю, что мы договаривались забыть друг о друге, потому что у нас не было шансов. Но не так же!

Ооооох. До меня начинает доходить. Вот они, два года в Элладе и бесконтрольные гормоны. И эллинки, о которых я чего-то не знаю. Похоже мы с ней...

— Эээ, не хотел тебя обидеть, — осторожно отвечаю, пытаясь подобрать слова.

— Но лучше так, чем пошли бы слухи...

Не договариваю, оставляя ей додумать.

— Конечно, — девушка кусает губу и вздыхает. — Ты прав, Игорь. Прости. Но ты просто так посмотрел сегодня на обеде... Сквозь меня. Как будто меня не существует! А я... Я...

Хтонь! Эллинка вдруг начинает плакать и я окончательно теряюсь. Ну а с этим мне что делать? Видят боги, лучше бы продолжила нападать.

Я аккуратно хлопаю ее по макушке, отчего рыдания становятся громче.

Она прижимается ко мне, утыкается в плечо и ревет, размазывая слезы и сопли по рубашке. Приобнимаю ее и замираю. Это как держать в руках бомбу со сломанным таймером. Не знаешь, когда рванет.

Постепенно судорожные вздрагивания плеч прекращаются, подвывание переходит в шмыгание носом. Девушка успокаивается, но из объятий вырываться не спешит, прижимаясь сильнее.

Так, стоп, вот это уже лишнее. Мягко отстраняю ее от себя, заглядываю в красные заплаканные глаза.