1937 год с Возвращения Короля Книга первая

Больше ничего думать он не мог – боль, плотно, как медицинский жгут, опутавшая шею, не давала зарождаться новым мыслям…

Он просто ждал конца. Всему есть предел, и жить ему оставалось совсем мало, это он понимал. Нельзя жить с такой вот Болью, это было не в силах смертного… Но долгожданной покой все не приходил и не приходил. А боль выжимала из него последнее, временами только усиливаясь…Каждый такой раз он почти радовался, уже надеясь на то, что сердце не перенесет очередного приступа, но тщетно. В какой-то момент боль подходила к новой границе и, утыкаясь в неё, возвращалась на прежний, нетерпимый уровень.

Он не мог двигаться. Он осознал это во время очередного приступа, интуитивно возжелав помочь боли победить себя, каким-нибудь способом ускорить конец. Но ничего не вышло – все его тело будто было скованно стальными полосами, сжимавшими его в плотный стручок... Попробуй тут дернись, хоть бы и с благими намереньями. Не мог он и издать звука, - то ли гортань отказала ему в самом начале, то ли отчего-то он не мог открыть рот, - вот с этим он четко не определился, - но даже слабый горловой стон не выходил.

Может, он уже не в состоянии был его услышать… А вот запахи он приглушенно, но ощущал. Странные это были запахи – смесь вроде бы мочи, животной вони и тошнотворной пряной падали. Впрочем, он не тяготился запахами – слишком сильной была Боль, чтобы он в состоянии был обращать внимание на такие мелочи…

Длилось это неимоверно долго. Он, понятное дело, не смог бы сказать точнее, даже если бы вполне осознавал себя, а не всплывал изредка из обжигающего жара, чтобы тут же вновь упасть на дно.

Изменения он почувствовал не сразу. Все было по-прежнему ‒ и сжимавшие все тело тиски, и жестокая пронзительная боль, и полнейшая неподвижность…

А вот запахи исчезли.

Сначала совсем. Он перестал в короткие моменты сознания ощущать тяжелый смрад, ничего не получив взамен. Он обрадовался этому, подумав, что раз чувства начали оставлять его, значит близится и конец страданиям… Но страдания не кончались, и он оставил эту мысль, ставшую такой приятной, щекочущей предвкушением покоя… Наоборот, временами он стал чувствовать жестокие рывки, будто с него пытались содрать кожу.

Впрочем, возможно, так оно и было… Боль в такие секунды совершенно выбивала зачатки его сознания обратно на дно темного омута. Но он по-прежнему оставался жив.

Потом запахи вернулись. Совсем другие – на этот раз тоже не всегда приятные, но куда более спокойные.