Марк. Том 2. Первый предел

— Я пыталась сохранить свою... жизнь, — сглотнула та сухо. — И... если меня лишат руки, я останусь живой... и это важнее.

Виктор будто постарел лет на десять.

— Я уважаю ваши заслуги, Арина, — отчеканил старик в ответ... а затем выдохнул и добавил. — Но кража была зафиксирована и другими людьми.

Ох... Мне стало не по себе. Я, очевидно, не был знаком с судебной системой этого мира лично, но нутром чуял, что в ней творится что-то неладное. Что-то, что практиковалось лишь в средневековье.

Но Арина более не стала спорить.

Она покорно склонила голову и прошептала:

— Я приму наказание с должным повиновением, мистер Де Гранд.

Я часто заморгал. Хотел спросить, с чего бы за это человек должен лишаться руки, но промолчал — при директоре лишние разговоры могут обернуться против меня же.

Виктор кивнул.

— А что касается Марка... — он бросил в мою сторону тяжелый взгляд.

Я напрягся. Что старику от меня, блин, нужно?

— Если выяснится, что к краже Куба Пределов ты отношения не имеешь, то это несколько сгладит углы.

.. но тебе все же придется доказать отсутствие связи с Азазелем и Мечеными. Вся Силия только об этом сейчас и говорит.

Заладили со своими Мечеными. Усатый слухи распространяет, а народ уши развесил и рад ему верить.

— Что вы имеете в виду? — скривился я.

— Узнаешь об этом позже... — выпалил тот хмуро. — Тебе нужно подождать.

— Как скажете...

Старик вновь повернулся в сторону Арины и тут же переменился в лице.

— Прощайся с отрядом, Арина. Я пока проверю, как поживает Голиаф, — отрезал он и похромал к убитому врагу.

Между отрядом, который выслушивал наш разговор, воцарилась мрачная тишина. Арина стояла столбом, переваривая полученную информацию, Геральда с Демьяновым же сидели у трупа. Даже пес не издавал лишних звуков, лишь свернулся в клубок около убитого и устало глотал воздух.

— Почему ты помогла мне? — прошептал я, одернув Арину от размышлений. — Я тоже там был. Ты с легкостью могла перевести стрелки.

Арина скривилась.

— Перевести стрелки? Неужто ты считаешь меня трусливой девчонкой, которая прячется за чужими спинами? — голос ее звучал с ноткой печали.

— Марк, я не из тех, кто подставляет других, спасая себя. Меня никто не заставлял красть Куб. И если я осталась живой, то это значит, что я поступила правильно. Не будь рядом тебя, ничего бы не изменилось.

— Ты права, но я...

— Моя семья нуждается в помощи, Марк, — отрезала та, не позволив вставить и пары слов. — У меня нет ничего, кроме семьи.