Геомант. Последний из рода

Что это? Какой-то яд? Та демоническая тварь на своих когтях занесла в рану отраву? Если все так — то почему Лиа мне ничего не сказала? Нет противоядия?

Я с некоторым трудом встал с кровати, чтобы отправиться на поиски девушки или хотя бы пива. Но тут дверь распахнулась и в комнату вошел минотавр. На вечно невозмутимой роже в этот раз было написано некоторое беспокойство. В руках он держал очередную кружку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Словно мне дали дрыном по голове. А затем в рот кошки нагадили.

— Немуудрено.

Вы вчера вместе с Лией вдвоем почти осушили сатировскую бутылку. Менис очень ругался. Но я спрашиваю о другом.

— Если ты о ране, то она не болит. Однако с ней явно что-то происходит. Вот, посмотри.

Минотавр внимательно изучил черные щупальца, расходящиеся от раны.

— Это яд Ищейки. В былые годы подобные твари погубили множество магов, как Приближенных, так и Истинных.

— Ииии?... Ты принес противоядие?

Он протянул кружку мне. Я взял, не торопясь пить. Ждал, пока он ответит. Минотавр, понимая, что я не отстану, ответил:

— От этого яда нет противоядия.

Огонь, заключенный в отраве, будет распространяться. Рано или поздно он доберется до жизненно важных органов и выжжет их.

— Хочешь сказать, что я сдохну?

Новость... обескураживала. Не то чтобы я не был готов к такому развитию событий. Вся моя прошлая жизнь прошла в рискованных заданиях, каждое из которых могло закончиться плачевно. Инструкторы всегда старались подвести нас к осознанию одного простого факта — наша жизнь может оборваться в любой момент.

Но одно дело понимать, что рано или поздно костлявая придет за тобой. И совсем другое — точно знать факт своей отложенной смерти.

— Извини, Муилан. Я ничего не смуогу с этим поделать. Выпей отвар. Он ненадолго замуедлит распространение яда. А это примуотай к ране.

Минотавр протянул на ладони какой-то буроватый шершавый булыжник размером с перепелиное яйцо.

— Это какашка сатира? Если ты предлагаешь мне это съесть, то извини — я не настолько хочу жить.

— Это безоар. Подложи его под повязку, на рану. Он оттянет часть яда на себя.

Я опрокинул в рот содержимое кружки, скривившись от горечи. Впрочем, мне почти сразу же полегчало. «Щупальца» яда потускнели, а головная боль прошла. Получается, отвар меня еще и от похмелья спас.

— Зачем все это? — спросил я, принимая безоар. — Ты ведь сам говоришь, что я все равно умру.

— Мумрешь. Но ты волен выбрать: мумереть в течение недели или же пожить на пару недель подольше.