Поворот ключа

Каштановые маленькие бровки хмурились, глаза цвета мускатного ореха оценивающе поглядывали и в серые глаза немолодого мужчины, и на сверкающее лезвие крупного оружия в его руках, пытаясь предугадать последующее действие. Но тот удивил и её, и своего ученика, сделав то, что никто из них двоих не ожидал сейчас увидеть.

Бывалый воин просто встал на одно колено, склонил голову и протянул меч плашмя на выставленных кверху ладонях, словно преподнося ей, полностью покоряясь власти повелительницы демонов. Та искала очередной подвох, потому её личико отнюдь не выражало какого-либо триумфа этой покорности.

– Что ты делаешь, старый дурак?! – крикнул молодой аристократ и от боли, и от шока, и от внутреннего отчаяния.

Обида, разочарование, удивление и многие иные эмоции буквально сдавливали колючей хваткой изнутри, в одночасье затушив костлявым хладными пальцами неизбежности последний теплящийся огонёк, посылавший хоть какой-то светлый лучик призрачной надежды.

– Зачем участвовать в заранее проигранной войне, Локдерон? – повернул Анхель к нему голову.

– Куда лучше примкнуть к её пастве. Увидеть мир в огне и принять пророчество, чем теперь пытаться что-либо изменить. Моя королева, – вновь опустил он глаза, кланяясь девочке, – дайте стать вашим вестником, вашим орудием, цепным псом возмездия, карающим ваших врагов!

– Анхель! Нет! – не желал видеть этого светловолосый юноша, изо всех сил пытаясь подняться и выпрямиться.

Отчаяние прожигало его изнутри вместе с раскалёнными каплями доспехов, заставлявшим загораться надетую под бронёй рубаху.

Горячий жидкий металл врезался в плоть и под собственным весом, затекая раскалёнными струями в тело, вновь ставил вопящего рыцаря на колени, не позволяя уйти от судьбы. С одной стороны, всё происходило довольно быстро, с другой – агония страдальца тянулась невероятно долго, но никто уже не мог ему помочь.

Жители деревни, оставшиеся в живых, давно уже её покинули, спасаясь бегством. Таящий от заканчивавшего заклятья многоглавый стихийный дракон величаво продолжал разрушать деревянные домики покуда мог: грыз соломенные крыши, поджигал сараи, давил под собственным весом всевозможные постройки, заставляя в панике разбегаться кур, индюшек, гусей и всякий домашний скот: от мчавшихся из хлева свиней до забытых лошадей в конюшнях, о которых никто из беглецов даже не вспомнил, столь спешно они мчались прочь с родных мест.

А девочка могла сотворить с десяток или даже сотню таких.