Поворот ключа

Вокруг, правда, валялись кости умерших животных от разбитого ею некромантического «пса», потому, даже не поднимаясь, в своём давно изодранном дорогом костюме, она, обильно перебирая пальцами, принялась создавать из них своего собственного «голема», уже не в форме пса, а чего-то более ужасного. У создания формировалось шесть ног, но на насекомое оно походило не слишком. Хвоста не было, голова раскрывалась пополам вертикальной пастью с острыми выступающими костями, выполнявшими теперь функцию зубов.

Размера существо было примерно того же самого, что не удивительно: исходные части были всё те же, вот только ростом пониже – на две дополнительные лапы ушла уйма косточек – зато головой покрупнее.

Архимаг тем временем продолжал обращаться к стихиям: рядом с огненным и природным драконом формировался водный – сине-голубой, с перепончатыми ушами-плавниками, без рогов, но с составным гребнем, ещё большим количеством чувствительных усиков и жаберными щелями, не выполнявшими сейчас никакой своей функции, просто именно так волшебник представлял и визуализировал для себя морского змея.

Ждать себя не заставил и белый, олицетворявший стихию воздуха: широкие ноздри, выпирающий рельефный лоб, грива из мельчайших длиннющих перьев, более напоминавших мех. А последним Зик возвёл коричневого дракона земли с обилием всячески пластин, рогов и наростов, с приплюснутой, но от того не менее зубастой мордой, глубоко посаженными глазами, глядящими словно факелы из нутра пещер.

Со стороны это смотрелось, словно от золотистого эллипсоида вокруг занятого магическими пассами мужчины тянулись чёрные дымчатые нити к земле с разных сторон, будто некий огромный паук оплетал яйцо. Тёмная энергия вкрадывалась в саму структуру оборонительного заклятья, не подпитывая, а разрушая его энергетику.

Помимо этого, дабы защитить дочь от костяной нечисти, созданной своей сестрой, подобно тому, как Зик возводил из колючих растений преграды, Акаш создавал квадратные стены черноты, по сути являвшиеся всего лишь проекцией звёздного неба. Как если бы глядящий на эти стены человек смотрел вверх, над собой, а не вперёд.

Это не требовало много затрат, скорее относилось к тактике иллюзий.