Целительница. Выбор

Сдвинувшись, подобрался, Игорь.

Время замедлилось, позволяя не только видеть, но и анализировать. И ведь умом понимала, что здесь, на обочине заполненной машинами трассы, вряд ли может случиться что-либо серьезное, но внутри бурлило, реагируя на все происходящее, как на откровенную угрозу.

- Если что, беги, - совершенно не вписываясь в воинственный настрой, негромко произнес стоявший передо мной Трубецкой. – И кричи!

«Ага! Сейчас!» - угрожающе протянула я. Не вслух, про себя.

И что странно, Сашкины слова прозвучали нормально, как если бы этого «зависшего» времени и не было.

Вот сдвинулась до упора передняя. Показалась и опустилась на землю нога в идеально чистом, начищенном до блеска ботинке. Затем появилась вторая…

Распахнувшаяся задняя дверь не дала увидеть продолжения, но новая картинка была интереснее прежней. На земле оказался высокий шнурованный ботинок с толстым протектором. Взгляд зацепился за заправленные под кожу камуфляжные штаны…

Этого было мало для узнавания, но мне хватило.

- Андрей! – чувствуя, как впитывается в руку лежавший на ладони огненный шар, выдохнула я, и, оттолкнув со своего пути Сашку, бросилась вперед.

И время понеслось, приведя все в движение. Крестный буквально выбросил тело из машины, выпрямился и, развернувшись, раскинул руки, принимая меня в свои объятия, куда я и влетела, словно пущенное из пушки ядро.

- Андрей! – всхлипнула я, расслабляясь, растворяясь в родном тепле. Впитывая запах его тела, уже давно ставший для меня символом безопасности.

- Я, я… - знакомо усмехнувшись, фыркнул он мне в макушку. И тут же язвительно добавил, так и не дав насладиться покоем. – Не могу ли я поинтересоваться, что ты здесь делаешь?

Реваз был вредным и мстительным. На все мои шкоды отвечал в двойном, а то и в тройном размере. А так как проказничала я в детстве много, то жили мы, как на пороховой бочке.

Но нам это нравилось. И мне, и Андрею, который всегда оставался на моей стороне, и отцу, который только добродушно улыбался, глядя, как двое взрослых мужиков и одна малолетняя девица разносят его дом.

Андрей – веселый и смешливый. А еще куражливый – ни одна моя проделка не оставалась без его участия. Острый на язык – даже отец предпочитал с ним не связываться. И язвительный, пусть и без уничижительности.