Целительница. Выбор

- А те, кто не захочет, станет добровольцем принудительным, - словно оправдывая его ожидания, хмыкнул Исмаил.

- И это – правильно! – погрозив кому-то указательным пальцем, глубокомысленно выдал Юрий. – Потому как труд…

- Кто бы говорил! – шутливо толкнул его кто-то из шестерки. Как и Юрий, с третьего курса. – Сам-то будешь дрыхнуть.

- А ты не завидуй, - хохотнул Юрий. – Говорили тебе: « Боря, развивай способности, бестолочь!» А ты?

- А я? – вроде как удивился этот самый Боря.

- А ты все по ба… по девушкам, - бросив на меня вроде как испуганный взгляд, быстро поправился Юрий, - да по девушкам.

- Ну и ладно, - ничуть не огорчился Боря. – Ну и поработаю.

- И поработаешь, - никак не отставал от него Юрий. – А мы… А мы… - как-то загадочно протянул он. – Вот Сашеньку баиньки уложим, а сами в картишки. А вы…

- А по шее! – многообещающе выдал Трубецкой.

Это было странно, но…

… жизнь продолжалась. И смерть не могла отменить этого факта.

Исмаил подтвердил, что пусть и не полтора часа, а час пятнадцать, но у нас есть. Поисковики и собачки отработали на славу, спасателям было чем заняться.

Времени для полноценного отдыха после таких нагрузок, конечно, маловато, но чтобы немного восстановиться, вполне. А там еще один подход и восьмичасовая передышка.

Палаток на площадке оказалось четыре. Наша, рассчитанная на десять человек, была крайней, ближе к деревьям. Вместо пола – деревянная решетка. У входа – спальные мешки.

В нынешних условиях настоящее богатство.

Трубецкой отправился на расчистку, передав ответственность за меня Юрию. Хотела съязвить, что тот меня, скорее, прошутит, чем сбережет, но не стала. Взгляд у тезки и так был нехорошим.И остаться он не мог, и оставлять меня одну опасался. Долг и… долг…

А мне было уже все равно. Пока работала, казалось, что если и не на втором дыхании, то на упертости точно смогу продержаться до конца смены, а стоило чуть расслабиться и… все. Только упасть и не двигаться.

Парни это заметили. Выдав лучший из спальников, позволили устроиться первой.

Как размещались они, я не видела. Отрубилась, как только закрыла глаза.

Проснулась я резко. Даже не проснулась, а словно повисла в полудреме. Когда вроде все понимаешь, а тело ватное, да и осознание происходящего растекается, отказываясь выдавать четкую картинку.

Первое желание – шевельнуться, так и осталось желанием. Тело никак не отреагировало, предпочтя неподвижность.