Целительница. Выбор

До Шемахи рукой подать, но добрались они только к вечеру. Это у Ширвана дорога оставалась более-менее, хотя трещины и навалы встречали и на ней, а чем ближе к Шемахе, тем сильнее петляла колонна, объезжая поврежденные участки, на которых как раз работали специальные службы.

Но задержало не только состояние дороги, но и довольно длительные остановки, когда пропускали шедшую своим ходом тяжелую технику.

- Ну что, парни, дальше сами или останетесь с нами? – дождавшись, когда их троица покинет кузов, подошел к ним приятель Джавада.

Из восьми машин до города дотянули семь – одну оставили заглохнувшей на бездорожье, так что пришлось потесниться.

Но тяготила в дороге не теснота, а неизвестность. Без слухов, которые доходили до них на коротких привалах, не обошлось. А слухи те…

Иногда лучше полная неизвестность, когда только и остается, что рассчитывать на собственное понимание происходящего, чем нагромождение бреда.

И ведь точно знаешь, что в сказанном хорошо, если десятая доля правды, но душа все равно содрогается, достаточно представить воочию.

- Сами, - пожал ему руку Игнат. – Друга надо найти. Если, конечно, жив.

- Друг, это – святое, - понимающе кивнул приятель Джавада. – Где искать будете?

- На Исмаила Хатаи, - Игнат тут же выдал заранее оговоренный адрес. – Это в западной части.

- Знаю, - доставая планшет, кивнул приятель Джавада.

Вывел на экран карту, подвигал, то уменьшая, то увеличивая масштаб.

- Значит так, - продолжил он, развернув планшет к Игнату.

– Мы сейчас здесь, - ткнул в точку на карте. – Здесь, - на этот раз указал на выделенный зеленым район на окраине города, - формируется западная группировка. Улица, на которой будете искать друга, входит в зону ее ответственности. А это наш сектор, - показал он на зеленое пятно. - Так что если что…

- Мне показалось или ты этого Джавада узнал?

Развалины дома на улице Исмаила Хатаи, в котором, судя по предоставленной Трубецким информации, действительно жил их сослуживец, оказались пустыми.

Ни живых, ни мертвых.

Вариант был из хороших. К сожалению, эти бумаги оказались весомее человеческих жизней, так что хотя бы не поставило перед выбором.

- Узнал, - криво усмехнулся Реваз, бросив взгляд на нарочито молчаливого Миронова.

Игнат на его счет не обольщался. Молчаливый – не молчаливый, но подполковник не только и не столько обеспечивал безопасность, сколько служил дополнительным аргументом для их лояльности.