Целительница. Выбор

У каждого своя специализация, но при необходимости дотягивали и до вполне адекватных универсалов.

Реваз с Игнатом… Рустам с Иваном вписались в нее неплохо. Не до того состояния, когда один еще не подумал, а второй уже сделал, но полностью в рамках возложенных на них задач.

- Не нравится мне все это, - негромко произнес Игнат, пристально вглядываясь в сереющую даль. Еще не рассвет – на этих широтах он яркий и стремительный, но уже намек на него. – Маятно.

В этой поездке Игнат отзывался на Угрюмого, значась по документам капитаном в отставке Волковым Иваном Михайловичем, уходившим с действительной службы заместителем командира егерской роты.

- А ты что скажешь? – повернувшись к Ревазу-Рустаму, тут же посерьезнел Миронов.

Игнат не пропустил, как побратим, прежде чем ответить, бросил взгляд на штабную машину, рядом с которой тусовались командир конвоя и старшие первых двух групп, отвечавших за ближний и средне-дальний контроль.

В колонне – тринадцать единиц. Две – дома на колесах, отданные Айше Султан и ее сопровождающим.

Еще две, тоже с определенным уровнем удобства и безопасности, для принца и его личной охраны.

Все четыре машины шли в центре, под прикрытием бронетранспортеров, «державших» артефакты с узловыми точками магемы «Купола», вскрыть которую пока что не удавалось ни техническими, ни стихийными средствами.

Чтобы снизить градус напряженности, этого было мало.

- Скажу, что давит, - скривился Реваз.

И так красавцем не назовешь, а уж с подобной гримасой только пугать. Бритый череп, косой шрам на левой щеке и препарирующий взгляд.

Маскировки минимум, но узнать в Рустаме Абашидзе довольно хорошо известного на этой территории Реваза было практически невозможно.

- А вот это уже плохо, - совсем помрачнел Миронов. – Вот что, парни…

- Остынь, подполковник, - остановил его Игнат.

И ведь вроде не по чину, но расклад, как только пересекли границу, изменился. Теперь не они были для Миронова, а он для них.

Подполковник, похоже, об этом тоже помнил. Затих, поглядывая исподлобья.

Впрочем, он и раньше самодурством не страдал. Главное – дело, с остальным можно разобраться и позже.