Михаил Гущин. Ростовская академия

Глаза сестры были все еще красными от слез. Остановившись, она посмотрела на меня:

— Игнатьевы разобрались с Корниловыми и теперь займутся теми, кто их защищал...

— Обязательно! — отозвался я и принялся усердно вспоминать. А освежить в памяти было что.

Дело в том, что каждый дворянский род — это маленькая ячейка общества, которая отстаивает интересы каждого его члена. Между родами, как между странами, заключались договоры, периодически вспыхивали войны и противоречия. Они заключали выгодные браки, но чаще просто роднились по обоюдному желанию жениха и невесты.

Род Гущиных оказался втянут в одну из междуусобиц, когда Игнатьевы решили подмять под себя бизнес Корниловых. Конечно, это можно было сделать куда элегантнее, не хватаясь за оружие, но тут сработало сразу несколько факторов. Во-первых, Игнатьевы сейчас очень сильны. Они — один из сильнейших родов Ростовского княжества, и, не мудрствуя лукаво, просто решили взять свое силой. Во-вторых — Корниловы прилюдно оскорбили своих соперников, обозвав их разбойниками без чести и достоинства.

На поединок чести Корниловы не явились, чем еще больше задели самолюбие своих врагов.

И тут отец мог сдать назад, ведь Корниловы сами спровоцировали нападение, но он решил следовать долгу чести и поддерживать союзников до последнего. Достойно. Правда, результат огорчал — при нападении на родовое поместье Корниловых все они были уничтожены, отец погиб, а мне досталось на орехи.

Сам факт того, что мы помогали Корниловым, уже навлек на нас беду, а учитывая, что отец прикончил Родиона Игнатьева, младшего сына главы рода, обещает нам веселую жизнь.

Теперь они точно не слезут с нашей семьи, пока не отомстят.

— Сестренка, думаю, тебе лучше переждать эту бурю в безопасном месте, — произнес я, посмотрев в глаза Сашки.

— Что ты хочешь сказать?

Я вспомнил об их помолвке с Даниилом Павловым и решил использовать это, чтобы вывести сестру из игры и уберечь от опасности.

— Переезжай к Павловым на время, ну а потом видно будет.

— Ты что, нельзя до замужества! И кем меня будут считать после этого?

— Погоди, но вы ведь уже.

.. — я понизил громкость голоса до шепота, потому как речь зашла об очень интимных вещах и не стоит, чтобы кто-то об этом случайно узнал. Мы с сестрой были очень дружны, поэтому я был в курсе ее отношений, а таким событием она не могла не поделиться со мной.

— Да, но об этом никто не знает, — отозвалась она шепотом. — Ну, кроме тебя и Арины. А если я перееду к Паше, поползут слухи.