Михаил Гущин. Ростовская академия

Интересно, она рассматривает их просто от скуки, или всерьез интересуется вышивкой? Подойдя к девушке, я заметил, что ее глаза светились от интереса.

— Посчитайте нам еще эти выкройки, пожалуйста.

— Не надо, дорого! — попыталась запротестовать девушка, но я настоял.

— Если тебе это нравится, занимайся! Ты заслуживаешь того, чтобы хоть иногда заниматься тем, что нравится.

— Спасибо, — отозвалась Арина и засмущалась.

Магазин мы оба покинули с обновками. На этот раз выбрали нужный автобус и добрались до дома без проволочек.

— Держи! — я вернул девушке открытый зонтик, и она замерла, уставившись на меня испуганным взглядом.

— А как же ты? Мне нельзя...

— Не говори глупостей, я не хочу, чтобы ты промокла до нитки и заболела. А мне ничего не будет.

Арина послушно приняла из моих рук зонтик и укрылась за ним, а я спокойно шел рядом. Активировал дар, чтобы согреться и не заболеть, а заветный пакет с книгами и письмами спрятал под одежду, чтобы ни одна капля не упала на бумагу.

Мы шли в тишине, но девушка то и дело бросала на меня любопытные взгляды из-под зонтика. Я чувствовал их, но делал вид, будто ничего не замечаю.

— Пришли! — я остановился возле крыльца, небольшого дома, рука сама потянулась к ключу.

Где-то рядом ударила молния, и девушка испуганно отшатнулась в сторону, невольно прижавшись ко мне всем телом. Ситуацию можно было бы считать романтичной, если бы не край зонтика, которым Арина заехала мне в глаз.

— Ой, прости!

— Ничего, заживет, — улыбнулся я и открыл дверь.

Через минуту мы уже были в теплом доме. Арина растопила печь, которая работала на электричестве, и мне стало теплее.

— Ну-ка, снимай мокрую одежду.

— Всю? — я удивленно посмотрел на девушку.

— Конечно всю, ты же мокрый до нитки, — потребовала девушка и тут же осеклась, поняв что сама попросила раздеться перед ней.

Я поднялся и ушел в другую комнату. Порывшись в обновках, выбрал себе спортивные штаны и футболку, которые еще неплохо сохранились.

«Дорогой сын, — гласило первое письмо. Я узнал аккуратный почерк мамы, которым был подписан конверт. — Если ты читаешь это письмо, значит ты стал совершеннолетним и можешь принимать решения самостоятельно. Если все хорошо, то мы с папой рядом, но я допускаю и такой случай, что кого-то из нас к этому времени может не быть в живых.