Легенда о Лазаре 9. Враг моего врага

Охранять его, пусть даже находящегося в тюрьме, из которой, по определению, было невозможно выбраться, было едва ли не самым страшным, что Яброгг делал в своей жизни.

На базе периодически случались тревоги и не только из-за нападений просочившихся через кордоны мутантов. Разведчики и диверсанты шести империй всё никак не хотели поверить, что можно отстроить базу посреди ничего и продолжать расширять и укреплять её день ото дня, не считаясь ни с какими тратами.

Так что тревога, как таковая, Яброгга не слишком напрягла.

Охрана базы снабжалась самыми передовыми магическими артефактами, они просто не могли не получить хоть каких-то подсказок. Выработанные за многие года инстинкты твердили, что чем-то эта тревога кардинально отличается от всех предыдущих. Яброгг даже послал дополнительную охрану к саркофагу и пригрозил магам базы трибуналом, если они упустят хоть одного вторженца.

Но лишь когда густо-чёрный браслет на руке Мастера, особый артефакт, связанный с внутренним миром магической тюрьмы, впервые вздрогнул, Яброгг понял, что на самом деле происходит.

За пять лет, что он был приставлен к саркофагу, сначала хранившемуся в Эрде, а потом, после присоединения Убнурра к культу, перевезённому на Мадисар, такого не случалось ни разу. Потому что, хотя дрожь браслета и означала изменения в энергетическом фоне внутри тюрьмы, то есть попытки к бегству, само бегство было, и правда, невозможно.

В первые пару лет браслет подрагивал едва ли не беспрерывно, но, в конце концов, узник, похоже, осознал тщетность своих усилий и прекратил дёргаться. И, зная это, уже было несложно поставить всё на свои места.

Это не были ни агрессивная попытка разведки, ни манёвр отвлечения, ни диверсия. Это была спасательная операция.

Ощущая, как всё сильнее и сильнее дрожит артефакт, Яброгг, наплевав на любые препятствия в виде людей и зданий, бросился к центру базы.

Разметав в стороны окруживших каменную площадку магов, Яброгг со всего размаху ударил кулаком по земле. Во все стороны прыснула каменная шрапнель, и показалась идеально гладкая чёрная поверхность, словно поглощавшая весь падающий на неё свет.