Легенда о Лазаре 9. Враг моего врага

И вот, как и было обещано, тринадцатого цветов, ровно через одиннадцать лет после бойни в Элторе, одна из дозорных вышек, недавно установленных по периметру города, сообщила о появлении человека, идеально подходящего под описание, данное выжившими на той базе.

Высокий мужчина, на вид лет сорока пяти, с короткой строгой стрижкой и аккуратной бородой, в сером костюме и с крупной чёрной кошкой на плечах. Тревога, объявленная по всему городу, за считанные минуты загнала горожан по домам, а к тому месту, где должно было произойти первое столкновение с Лазарисом Морфеем, поспешили едва ли не все Мастера столицы.

Вот только нападать Лаз не спешил. Остановившись где-то в километре от первой линии обороны, он взмахом руки создал для себя сначала удобное глубокое кресло, в которое и опустился, потом материализовал перед собой тяжёлый деревянный стол, а затем – ещё три, похожих по стилю, но уже более прямых и жёстких кресла.

Ещё через пару минут он уже попивал чай с печеньями и делал это с таким спокойствием, словно находится у себя дома на кухне, а не перед целым городом врагов под прицелом сотен Мастеров и тысяч магических орудий.

Одно такое действие, кстати, выстрелило без каких-либо сигналов к атаке, похоже, у оператора турели не выдержали нервы. Впрочем, магический снаряд лопнул словно мыльный пузырь, не долетев сотни метров до цели, а Мастер Хаоса даже бровью не повёл.

Молчаливое ожидание длилось долгих пятнадцать минут. И всё это время Лаз продолжал преспокойно чаёвничать, не обращая ни малейшего внимания на окружение.

Наконец, в небе над городом Зверя показались три чёрные точки. Быстро увеличиваясь, вскоре они превратились в три человеческих фигуры, вернее, в две фигуры людей и одну – алкарн. Пролетев над линиями обороны, они приземлились в паре сотен метров от места безумного чаепития.

Двоих Лаз знал. Это были Ланс, теперь облачённый уже в традиционный наряд бывшего Убнурра, а также его напарник-алкарн-бодибилдер, за прошедшие годы словно бы ставший ещё больше.

А вот женщина была ему неизвестна. Внешне ей можно было дать около пятидесяти пяти – шестидесяти: седина в чуть вьющихся волосах, морщинки в уголках глаз, чуть сморщившаяся кожа на руках – она не выглядела пожилой, скорее, наоборот, была всё ещё очень привлекательной, но в её облике уже чувствовалась подступающая старость.

И от того, как ни странно, было намного сложнее поверить в то, что она, скорее всего, прожила многие сотни лет.