Император полночного берега

— Почему ты называешь меня сыном? — снова удивился мальчик.

— Я видел, как зажигались звезды этого мира, видел, как вздымались горы, как леса покрывали равнины... Я видел, как наряду с другими существами появились вы, люди. Все вы для меня юны, как дети.

— Ты так стар?! — в очередной раз удивился Корлунг.

Он окинул взглядом могучий ствол, который смогли бы обхватить разве что человек двадцать. Мальчику подумалось, что при такой толщине дуб должен доставать своей вершиной до облаков. Он задрал голову, но взгляд уперся в низкий зеленый свод.

Тут Корлунг вдруг понял, что оказался в густом лесу и совершенно не представляет, как выбраться обратно, на дорогу к Кем-Парну.

— Не бойся, — произнес дуб, словно почувствовав его тревогу. — Ты не заблудишься в моем лесу.

Осмелев, мальчик подошел ближе и осторожно коснулся рукой коры дуба в том месте, где ему виделась щека странного древнего существа.

— Так в чем же твоя печаль, сын мой? — спросил дуб. — Кто обидел тебя?

При этих словах мальчик вновь почувствовал, как болит разбитое лицо, и вспомнил, что случилось на пристани. Глаза снова наполнились слезами, но Корлунг сдержался. Усевшись на корневище, он принялся рассказывать о том, как в один миг разрушились все его мечты стать настоящим воином, как он был унижен и оскорблен на глазах у всех. Никому на свете он не смог бы открыться, но своему странному собеседнику поведал все без утайки.

— Зачем мама остановила меня?! — негодовал Корлунг. — Я мог бы поколотить эту девчонку! Она сделала меня посмешищем.

— Не брани свою мать, сын мой, — мягко произнес дуб. — Она поступила так, как считала нужным для тебя, не позволила тебе нарушить свой же обет. Думаю, в глубине души ты сам сознаешь, что она права. Излишнее уважение к дочерям своего народа не в правилах кадангов, но ни одного мужчину не красит схватка со слабой женщиной, тем более, если он собирается стать воином.

— Слабой?! — снова вознегодовал Корлунг.

— Я видел, — спокойно отозвался дуб. — Да, она ловка и быстра, но все равно остается женщиной, существом, что дарит жизнь вам, людям. Подумай о том, что и она когда-то станет матерью и будет дорога своим детям, как дорога тебе твоя мать. Не позволяй злости взять над собой верх. Не ожесточай свое сердце, сын мой.

— Ты все видел? — недоуменно переспросил Корлунг.— Как ты мог видеть? Ты же здесь.