Бельфеддор

Аристократка внимательно посмотрела на Бельфеддора. Она, как всегда, мило улыбалась, но от воина не скрылось некоторое разочарование в ее глазах.

— А ты не прост, Бельфеддор, — произнесла Цемея. — Совсем не прост.

— В каждом человеке есть своя загадка, — философски заметил Бельфеддор.

— Мне было бы интересно разгадать все твои загадки, — сказала аристократка.

— Всему свое время, — ответил Бельфеддор.

«Эй, мне кажется, ты опять начал с ней заигрывать, — встревожился демон.

«Да не будь ты трусливой бабой, — сердито отозвался Бельфеддор. — Ты же воин, демон-истребитель.»

«Когда я вижу ее змеиный взгляд, то начинаю забывать об этом. От нее исходит угроза.»

— Поздравляю тебя с победой, Бельфеддор, — продолжала Цемея. — Надеюсь, мы встретились не в последний раз.

— А это уж как будет угодно судьбе, — осторожно ответил Бельфеддор.

— Решительные и сильные люди сами определяют свою судьбу, — заметила Цемея.

Бельфеддор ответил поклоном. Цемея многозначительно улыбнулась на прощание, чернокожие невольники понесли прочь свою госпожу. Толпа почитателей последовала за паланкином.

— А вот она явно раздосадована, — заметил Аттаннасис, снова заливаясь смехом. — Ты нарушил все ее планы.

— Держись подальше от этой великосветской шлюхи, — мрачно посоветовал Аттеконнос.

«Вот разумный совет,» — одобрил демон.

— Ну, мне, пожалуй, пора, — произнес Аттеконнос. — Уже светает, вон все расходятся. Ты оказался неплохим парнем, Бельфеддор, извини, если был грубоват с тобой в «Императорском жезле». Сегодня я не зря провел здесь время. Ну, будь здоров, может быть, еще свидимся.

Попрощавшись, Аттеконнос ушел прочь. Уже и в самом деле занимался рассвет, и народ начал расходиться с площади — очередная ночь развлечений подошла к концу.

— Пойду и я, — сказал Аттаннасис. — Рад был познакомиться с тобой, Бельфеддор. Если возникнет нужда, ищи меня в университете при Центральном храме или здесь. Всего хорошего тебе и этой девушке.

Простившись с новыми знакомыми, Бельфеддор забрался в седло, усадил девушку впереди себя и направился к постоялому двору. Он вдруг почувствовал смертельную усталость после столь бурной ночи и едва держался, чтобы не уснуть прямо в седле.