Маг с яростью дракона

Почему? Следующая мысль заставила его вздрогнуть. Она плачет из-за него, он — причина её слёз. Лицо его застыло, руки задрожали. В какой момент он начал причинять ей боль, сам не замечая? Маргелиус порывисто подался к Айрис, прижался своим лбом к её, и открыл свой разум без остатка, позволяя ей погрузиться полностью в его мысли, ощутить его преданность и безграничную любовь к ней. Она вздрогнула от неожиданности, захваченная водоводом его мыслей, и открыла ему свой разум. Её пугало, что последнее время он замкнут, молчалив, эти ночные эксперименты, скрытность.

— Ты знаешь о моём эксперименте с новым образом, — вздохнул он, положив её голову себе на грудь. — Тебя это беспокоит. Поэтому я и не хотел тебе говорить об этом, знал, что будешь переживать.

Она молча кивнула.

— Я не буду больше давать волю трансформации, буду постоянно носить браслеты и цепочку, — после некоторой паузы добавил он, не слишком охотно.

Она подняла голову, его мысли были всё еще открыты ей. Айрис уловила горькое сожаление при отказе от крыльев, полёта.

Образ дарил её мужу незабываемые ощущения, позволял лучше справляться с магией, перестать быть калекой, обрести новые возможности. Тем не менее он твёрдо готов принести это в жертву ради неё.

— Я не требую, чтобы ты отказался от превращений навсегда, но хочу, чтобы ты был крайне осторожен. Бездумное превращение в чудовище может иметь катастрофические последствия. Вдруг в один день ты останешься в новом виде навсегда или обезумеешь, особенно если будешь давать волю своим страстям, — мягко произнесла она на его удивлённый выразительный взгляд.

— Когда ты вернулся в первый раз, от тебя просто разило жаждой крови.

— Что ты предлагаешь?

— Я должна знать обо всех твоих превращениях. Постарайся использовать образ только в крайнем случае, пока мы не узнаём о нём больше.

— Как скажешь, — легко согласился маг, он и так знал об образе уже достаточно, успел изучить его. Это была не неудачная трансформация в странника, как он сначала подумал, а нечто большее.

Его мысли вернулись к тому дню, когда Воитель искалечил ему руки, а через двести пятьдесят лет не слишком умело пытался исправить всё. На его лице появилась нехорошая горькая усмешка. Хотел сделать его Лордом Севера — превратил в Ледяного хранителя.

— Это правда?

Он вздрогнул, выдернутый её голосом из воспоминаний. Поморщился. Дурак старый, от тысячелетия весь ум проспавший, забыл, что его разум всё ещё открыт ей.