Войны Пяти Миров: Истоки

– Это я во всем виноват, - с грустью прошептал он после некоторого молчания. – Зачем же ты так? – сказал он, нежно убирая волосы с лица Лекри.

Каси, смотря на то, как Золус искренне переживает за жизнь своей пленницы, невзирая на все хлопоты, которые она ему доставила, понял, насколько сильно он привязался к ней. Он посмотрел на светильники, которые передавали свечение лучей Алауна, освещая помещения. Темно-зеленый свет слабел с каждой минутой. Это означало, что солнце скоро сядет и Ялаун начнет свое восхождение.

- Нам пора! – воскликнул Каси, обращаясь к Золусу.

Золус еще раз с нежностью посмотрел на Лекри, встал и быстрым шагом направился к лестнице. Каси последовал за ним.

- Быстрее, - сказал он Каси, когда они уже поднимались по лестнице, ведущей к выходу на крышу дворца.

Дворец Императора был самым высоким зданием в Даманисе. Вместо металлического навеса, защищавшего другие постройки и улицы столицы, крыша дворца была усилена толстым слоем габиса, предотвращавшего проникновение смертельных лучей.

В связи с этим, у Каси не было необходимости идти на пепелище, чтобы зарядить накопитель энергии Ялауна.

Добравшись до двери, через которую можно было попасть на крышу, Золус с усилием нажал вниз на ручку и открыл ее. Алаун уже почти зашел за горизонт. Лучи Ялауна начали освещать землю, приближая к дворцу линию, очерчивающую границу уже покрытой этим убивающим свечением территорию. Каси вышел на крышу, ощущая сильный жар надвигающейся опасности. Он аккуратно положил накопитель на габис и быстро вернулся к Золусу, который ждал его за дверью.

- Успели, - с облегчением отметил Каси.

- Заберем накопитель, перед тем как пойти на пепелище, - предложил Золус, на что Каси ответил одобрительным кивком.

- Куда теперь? – спросил Каси. – Вернемся к Лекри?

- Нет, - сказал Золус. – Хочу подготовить побольше эликсира. Думаю, что ей сейчас не помешает повышенная доза. А тебе следует отдохнуть.

- Да, ты прав, - согласился Каси.

Добравшись до кабинета Золуса, Каси сразу же подошел к постели и лег.

Он закрыл глаза и попытался заснуть, но волнение и нескончаемый поток мыслей ожидаемо не позволили ему хоть ненадолго погрузиться в сон. Он представлял свое выступление, вспоминал речь, которую он долгие годы готовил для Императора и для всего кеметинского народа, рисовал картину, на которой восхищенная толпа рукоплещет и благодарит за его открытие, призванное прекратить кровопролитную войну.