Войны Пяти Миров: Истоки

Попав в плен, они напрочь отказывались от того, чтобы прислуживать пришлым захватчикам, но мучительные пытки и обещания конрутов о разорении других поселений для поиска рабынь, в конце концов, сломили их дух, и они, смирившись со своей участью, стали выполнять эту унизительную работу.

Дориус, в отличие от других солдат, относился к вивалийкам с уважением, но, несмотря на это, долгое время не мог добиться их расположения. Ему это удалось только, когда Ойрун Церек главный конрут на Голубой планете, стремясь как можно скорее исполнить приказ Императора выяснить, откуда вивалийцы берут воду, которая укрепляет их оружие и защищает во время боя, первым делом решил подвергнуть допросу плененных вивалийских женщин.

Дориусу удалось спасти их от смертельных пыток, убедив Ойруна не убивать тех, кто спустя долгие уговоры согласились кормить целую армию.

- Возможно, мы больше не найдем таких ценных вивалиек для нашей армии, - уговаривал он конрута. – Есть много других способов узнать нужную нам информацию.

Ойрун, олицетворявший императорскую власть на Голубой планете, был крайне жестоким и непредсказуемым человеком. Своим поведением и взглядами на дальнейшую судьбу кеметинского народа он сильно походил на самого Ариуса Кавона, что как раз и позволило ему быстро подняться по карьерной лестнице. Тенон крайне негативно отзывался о конруте:

- Что может быть хуже жестокого человека? – говорил он в кругу своих соратников, характеризуя Ойруна. – Только жестокий и трусливый человек.

Жестокость, какой бы она не была, имеет границы, а вот трусость безгранична. Именно страх толкает таких людей на самые зверские поступки.

Но, несмотря на свой характер, порой Ойрун мог видеть ситуацию более или менее адекватно. Вспоминая те дни, когда солдаты и он сам поедали сырую рыбу, отчего многие впоследствии страдали кишечными болезнями, он внял совету Дориуса и стал обдумывать иные варианты исполнения миссии, возложенной на него Императором.

Женщины были благодарны Дориусу за помощь и в знак признательности они помогли ему довести свой вивалийский до совершенства.

Дориус, несмотря на множество диалектов, с легкостью мог излагать свои мысли и понимать сказанное на этом несложном языке.

- Сыякандья! – сказал он, обращаясь к ним, получив в ответ скромные улыбки и одобрительные приветствия. – Я посижу здесь у вас, если вы не против, - продолжил он на вивалийском.

- Проходи, Дориус, мы всегда тебе рады, - ответила одна из женщин.