Темные боги. Проводник душ

Убивать невинных людей я по-прежнему не собирался, однако выданная богиней награда слегка пошатнула мои принципы, на фоне чего озвученная сестрой Атерной вилка возможностей стала казаться вполне реальной.

В том, чтобы избавить другого человека от страданий, не было ничего зазорного – как-никак, даже на Земле существовал официальный институт эвтаназии. Второй из доступных вариантов также выглядел приемлемым – в оплоте современной земной демократии до сих пор казнили пойманных убийц и абсолютно не заморачивались по этому поводу.

Крохотная сделка с собственной совестью выглядела довольно-таки мерзким делом, но я отлично понимал, что излишнее ханжество может обойтись чересчур дорого. Не зря ведь та же Минели советовала мне срочно повзрослеть.

– Шикарный совет...

От крутившихся в голове мыслей меня избавила только пришедшая ближе к ночи подруга. Девушка выглядела уставшей и злой, но сегодня у нее имелись для этого вполне объективные причины.

– А вещи где? Если не знаешь, их можно...

– Бросила в комнате, – отмахнулась Минели, яростно дергая запутавшуюся шнуровку на курточке. – Не напоминай.

– О чем не напоминать?

– Давай просто займемся любовью, хорошо?

Несмотря на все приложенные нами усилия, секс вышел чересчур скомканным. Я продолжал отгонять от себя гнетущие воспоминания, любовница то и дело отвлекалась, так что процесс шел вяло, а финал никому из нас не понравился.

– Давай спать, – осознав, что все наконец-то закончилось, Минели вздохнула и развернулась ко мне спиной. – Завтра будет трудный день.

– Хочешь об этом поговорить?

– Не хочу.

– Может быть, нам все-таки...

– Нет.

– Ладно, как скажешь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Утро следующего дня выдалось на редкость хмурым. По неровному оконному стеклу одна за другой ползли крупные дождевые капли, просачивавшийся снаружи ветерок был отвратительно сырым, небо затянули низкие темные тучи.

Настроение у собравшихся на завтрак людей оказалось под стать погоде. Уже привычные разговоры шли вяло, лица бывших студентов выглядели одинаково грустно, а разложенная по тарелкам еда почти никого не интересовала.