Кузня Крови

— И уж, конечно, вы не получите назад платы за обучение. Она станет наказанием за вашу слабость.

Сказав это, Глебол хлопнул в ладоши:

— Всё! Разговоры окончены. Сложить под ноги мечи, кинжалы и ножи. Считаю до двадцати, и вы должны остаться безоружными.

Помедлив, я расстегнул пряжку ремня, аккуратно устроил на вытоптанной земле меч. Я думал, что мне было легче, чем остальным, ведь десять дней назад я уже снимал его. Да и слуг моего Дома здесь нет и быть не может.

Но нет. Оглядевшись, я понял, что даже не стал первым, кто сбросил меч.

Хмыкнул своим мыслям. Не наследники. Они никогда и не связывали свою жизнь с мечом и его путём.

Через двадцать вдохов ослушавшихся не нашлось.

Спустя двадцать вдохов Глебол снова хлопнул в ладоши, а между нашими рядами скользнули, проверяя нас, фигуры, облачённые в шёлк.

Сам Глебол предупредил:

— Все наставники Кузни не меньше, чем Возвышенные мечники. И все вы, оказавшись в стенах Кузни, согласились принять наши правила. Или же отцы решили за вас. Если вы думаете, что, получив по заднице пинок, пострадает ваша честь и десятки поколений предков, то вы можете вечером на этой же площадке бросить вызов ударившему вас.

В этих стенах эдиктом короля вы приравнены к прошедшим посвящение.

Я не удержался и хмыкнул. Вызов Возвышенному мечнику? Бессмысленно. Разница в силе слишком велика. Это друг другу мы ещё можем бросать вызовы, всё же разница между нами лишь в том, насколько сильна в нас кровь предков. Но даже мне, наследнику Денудо, за спиной которого пятьдесят поколений, нечего и думать выйти победителем из схватки против Возвышенного мечника.

Так что, придётся терпеть и пинки, если они будут. Хотя бы до тех пор, пока не случится посвящение.

Может, к чему-то подобному и готовил меня Флайм?

Я не удержал вздоха. Кто знает?

Двинулся вслед за Глеболом, постепенно переходя на бег. Поглядим, как будет выглядеть встреча этих драугров грудью селян.

Глава 14

Невдалеке кто-то полным ярости голосом прошипел:

— Это переходит все границы.

Мой род насчитывает сорок пять поколений, а я должен надеть на себя это вонючее дерьмо?

Я оглянулся. В трёх шагах от меня высокий, широкоплечий парень с отвращением, на вытянутой руке держал перед собой дерюгу, которой побрезговал бы и последний крестьянин нашего бедного баронства. И охарактеризовал он её метко. Вонючее дерьмо.

Не знаю, где они её хранили всё это время, возникало ощущение, что закопанной в землю, так, как это делают с добычей медведи.