Кузня Крови

Я-то думал, что мне всё равно придётся досиживать здесь оставшиеся дни. Отличная новость.

Стражники не только принесли мне новый халат со штанами и чистую рубаху, но и дали возможность смыть с себя кровь. Хотя, будь по-другому, я бы удивился. Отлично я бы выглядел, вернувшись к остальным залитый кровью и упрямо молчащий. Халат, кстати, оказался с точно таким же узором пламени, как и на Глеболе.Пламя? Пламя для Кузни? Интересная замена гербу Великого дома Верде.

Сквозь узкие окна неярко светило солнце. Рассвет.

Перед дверями дортуара спросил у провожавшего меня стражника:

— Сколько дней я там просидел?

— Девять.

Я кивнул и тронул створку. Итак, через девять дней после своего прибытия в Кузню, я наконец-то начну обучение.

Меня встретили десятки взглядов. На глаз я бы сказал, что в огромном зале стояла в два ряда сотня кроватей. Но парней здесь не больше шести десятков. И кровати заняты подряд. Выходит, моей станет самая крайняя свободная, в середине дортуара.

Я шагнул. Камень коридора под ногами сменился деревом дубовых кирпичей.

Стражник прикрыл за мной дверь, а я сложил перед собой ладони и громко сообщил:

— Достопочтенные идары, я лорд Лиал, сын Нумеро, владетеля Малого дома Денудо.

Опустил руки и всё так же сопровождаемый десятками взглядов, двинулся мимо кроватей и своих соучеников. Где-то на середине в проход шагнула знакомая светловолосая фигура. Бихо насмешливо спросил:

— Достопочтенный Лиал, а за какие заслуги тебе сократили срок наказания? Неужели за ежедневные униженные просьбы пожалеть тебя?

Я крепко сжал губы, сдерживая рвущиеся с них слова.

Заставил себя думать, перебирать в голове десятки ответов. Через три шага, уже почти поравнявшись с презрительно глядящим на меня Бихо, нашёлся и возразил:

— Не суди всех по себе, достопочтенный Бихо.

Клянусь Хранителем севера, он зашипел и сжал кулаки!

Сдержав улыбку, я прошёл мимо, добрался наконец до крайней, аккуратно застланной кровати и бросил на неё седельные сумки. Хорошо, что у меня в них не было еды.

За эти девять дней там бы всё протухло.

Дальше, за пустыми кроватями у торцевой стены я заметил умывальню. Невольно коснулся рукой лица. Даже пальцы, казалось, все ещё пахли кровью. И тут же двинулся туда.

Плеснул на лицо водой, но она стекала с меня чистой, не оставляя кровавых разводов на камне.

Мне лишь чудится, что я по-прежнему в крови этого каторжника. Жил безвестным и умер в подземельях безвестным. Мне стоит забыть о нём.