Кузня Крови

Дёрнул плечом, отбрасывая тень, потянулся за свечой и пламенной искрой, поделкой какого-то адепта внешних техник. Она раньше, похоже, принадлежала Флайму. Я нашёл её там, наверху, на третьем этаже башни, завалившейся за мешок, на котором он и лежал.

Зажал её стержень между пальцев, согрел теплом своего тела и сильно стиснул. Кончик тут же заалел, и я ткнул им фитиль свечи. Два удара сердца и он вспыхнул.

По коридорам спящего замка я шёл со светом. Если знать как, то можно много где пройти и не показаться на глаза ночной страже.

Мой же путь и вовсе вёл в подвалы, которые никто и не думал охранять.

По пути, который мне указал Флайм, я шёл точно так, как он учил: бесшумно, избегая постов стражи и пряча огонь свечи, прикрыв фонарь полой плаща. Да и, если подумать, то и сам огонь добыт едва ли не его руками.

Не хватает только шагов Флайма позади — чтобы проверить, а верно ли действует молодой господин.Словно нарочно сзади раздалось:

— Ха-а-с-сп...

В который раз мне отчётливо слышалось в этом задушенном хрипе слово «господин».

Я обернулся и невольно передёрнул плечами в короткой дрожи. Одна из теней позади меня выросла, перегородив галерею, став гигантом в три человеческих роста, потянула ко мне свою руку-лапу.

Больше я не оборачивался. Пусть Флайм и сказал «подвал под восточной башней», но этот подвал очень велик. Не меньше двух часов занял у меня поиск нужных сундуков. Зато, едва их увидел, то сразу понял, что лишь зря открывал те, что остались за спиной.

Искомый и совсем небольшой сундук поблёскивал в свете свечи голубой плёнкой, что накрывала его, словно покрывало. На нём нашлась и печать матушки, как и на том, что стоял рядом. Тронуть зачарованный матушкой сундук я и не подумал. Но вот второй...

Печать я срезал, даже не задумавшись. Перед уходом прикреплю на воск, любой, кто будет просто проходить мимо, ничего и не заподозрит.

В сундуке оказалось десятка два книг. Я жадно ухватил верхнюю, принялся листать при неверном свете свечи.

И понял — вот оно!

Старинный сборник молитв, где знакомые мне обращения к Хранителям чередовались с проповедями, которые владетель алтаря или назначенный им служитель обращал к пришедшим на главную молитву десятицы.

Половину из них я уже слышал от матушки, которая обычно и вела службы во славу Хранителей. О верности, добродетелях, послушании и прочем. Но часть видел впервые.