Кузня Крови

Но кто сказал, что я не попытаюсь?

Я поднял меч к поясу, а через мгновение рванулся вперёд в быстром выпаде, пытаясь ужалить кончиком лезвия в горло Визира.

Он ударил сбоку, сбивая удар, крутнулся, на миг оборачиваясь ко мне спиной, а затем просто и без затей впечатал мне кулак в ухо.

Падая, я успел с сожалением отметить: «Даже зачарование с меча на меня не потратил», а затем мир потемнел и мне стало всё равно.

Глава 30

Первое, что я ощутил — это то, что мне нечем было дышать. Несколько ударов сердца я боролся за глоток воздуха, пытаясь сделать хотя бы вдох, а затем и сердце пропустило удар, остановилось заледенев.

Но я наконец очнулся от сна и понял, что происходит. Проклятые тени!

Распахнув глаза, я с хрипом,с усилием, словно неподъемную тяжесть втянул в себя воздух. В дортуаре выстыло к утру, но даже его холодный воздух согрел мне грудь и сердце вновь застучало.

— Ха-а-а-с-сп...

Я с ненавистью зыркнул на тень, борясь с желанием швырнуть в неё хоть что-то. Хоть подушку, как бы по-детски это ни звучало.

Едва я привыкаю к одним выходкам своей тайны, как они идут дальше. Мало мне того, что они заговорили. Вернее, попытались. Мало того что они теперь появляются, даже если вокруг меня люди. Так теперь этот лёд в груди, что появляется после их прикосновения, выстуживает и сердце.

Уже десятицу я каждую ночь боюсь, что не проснусь. Глупо, конечно. Я не знаю, чего добиваются эти тени, но явно не того, чтобы уничтожить последнего, кто носит в себе кровь проклятого Безымянного Предка, что их создал.

Может, я, конечно, и неправ, может быть, я не единственный такой и уж точно не последний. Если у матушки родился я, то кто сказал, что мой брат и сестра не будут нести в себе такой же крови?

Теперь я, пожалуй, не так уж и хочу, чтобы у меня они появились, эти брат и сестра. Чувствовать, пусть и во сне, как у тебя останавливается сердце, обращается в кусок льда и умирать, не в силах сделать вдох... Не самое лучшее из того, что можно пожелать другому человеку, тем более близкому.

Плевать на эти леденящие прикосновения и холод в груди, когда тени высасывают огонь души, но умирать, понимая, что сердце превратилось в лёд...

С наслаждением ещё раз втянул в себя воздух полной грудью:

— А-а-ха.

На расстоянии вытянутой руки зашевелился Браур, сонно пробормотал:

— Лиал? Что случилось?

Я буркнул:

— Ничего. Отлить нужно.

Браур опустил голову на подушку и тут же засопел, провалившись в сон. Мне такое не грозило.