Роан. Конец и начало пути.

Фактически, она была королем своего собственного королевства. Только правила не людьми, а магией. И лишь одна королевская семья могла потребовать от нее ответа.

- Ваше Величество, это клыкастая слишком много себе позволяет.

- Ваше Величество, я боюсь, что вы не понимаете всей серьезности этой ситуации.

- Ваше Величество, наши дети….

- Ваше Величество….

- Ваше Величество….

У королевы было лицо, словно высеченное из камня. Ни единый мускул не дернулся. Ее большая грудь медленно приподнималась и опадала. Она нарочито спокойно выслушивала все крики дворян, ожидая, когда же те сорвут горло.

Но это не значило, что они не раздражали ее. Она множество раз сидела здесь по правую руку от своего мужа-короля, и никогда дворяне не вели себя так. Они говорили лишь тогда, когда король разрешал. А сейчас они кричали, перекрикивая друг друга. Это было явное неуважение, и это злило ее.

Когда спор достиг апогея, тяжеленая дверь зала заседаний, вместо того, чтобы медленно открывать усилиями двух специальных слуг, с грохотом раскрылась и створки ударились о стены, пробивая коваными ручками глубокие дыры.

В зал величественно вошла Алеска. Ее откровенно сексуальный наряд с вырезами во всех возможных местах, обнажал и выгодно подчеркивал идеальную фигуру ее обладательницы. Королева завидовала ей. Когда-то и она была так же красива. Но время идет, а человек стареет, в отличие от бессмертного вампира.

Алеска сразу привлекла всеобщее внимание. Ее размеренная походка и стук высоких каблуков словно звоном мечей отдавались в их сердцах.

Они ненавидели ее ха то, кем, или точнее чем она являлась. Они считали ее скверной. Все-таки ученья Святой Церкви въедались в подкорку, и если с магией они еще могли смирится, то с существованием нежити никогда. Это шло в разрез с человеческой природой. А в особенности, их породы.

Но и она так же ненавидела их. Лишь одного короля она уважала, считая его достойнейшим из людей. Не будь это так, она не стала бы ему помогать. Не во время войны, не после нее. Разве переживает человек, наступивший на муравейник, скольких муравьев он убил? Только если какой-нибудь муравей вдруг не добьется от нее клятвы.

А честь для бессмертных важнее даже их собственных жизней.

Остановившись возле прохода, ее нежные бледно-фиолетовые губки разлиплись, и она стала перечислять все те оскорбления, которые здесь прозвучали:

- Клакастая, кровососка, мерзость, нелюдь. Хотя последнее, это даже комплимент.

Замолчав, она обвела леденящим взглядом всех, кто ее оскорблял.