Застава

Евпат предал, сбежав от битвы, и тем порушил честь вседержателя, но он, старшой вседержатель Китежа, порушил её не меньше — грязной ложью. И ради чего?! Всего лишь — ради памяти. И Илий волен раскрыть этот наивный обман, а совет — низвергнуть старшого. Благо, есть на кого менять…

Илий молчал долго. Глядел на сухую пустошь до горизонта, на запылённый диск солнца, медленно ползущий вверх по небосклону, на дымку, переходящую в облака.

— Назвать изменника гонцом… Спасти честь предавшего друга… На это нужно большое мужество и большое сердце.

.. Я рад идти с тобой, избранный вседержатель Вистарх-Гром. И был бы горд быть твоим другом.

Вистарх рывком поднялся, порывисто шагнул к товарищу и крепко схватил его за локти. Посмотрел в глаза, словно выискивая там что-то большее, чем услышал в словах. Словно уже не доверяя своему чутью, своему сердцу.

— Я тоже…, — глухо отозвался он, когда ладони Илии цепко стиснули его локти в ответ. — Я тоже рад. Да!

Илий кивнул молча — губы странно скривились, словно помимо воли что-то хотели сказать, да сил не хватало сорвать замок рассудочности.

— Ты ненавидел меня… — Вистарх почувствовал, что голос срывается, готовый уйти в хрипоту от кома, застрявшего где-то под кадыком. — Когда меня, а не тебя, поднимали избранным, когда меня наделяли мечом и щитом города… Только ты знай — я всегда считал, что это ты достоин быть старшим. И за тебя был мой голос.

Илий опустил голову и крепче стиснул локти старшого. Неожиданное признание выбило почву из-под ног, но не могло остановить и заставить отказаться от задуманного.

— Я рад, — повторил Илий, не поднимая лица. — Честно — рад!.. Давай, в знак дружбы поменяемся плащами и шлемами? Хоть один бой поведу, как старший вседержатель... А?

Вистарх отступил в изумлении. Но пожатия не расцепил.

— Илий? Того ли тебе нужно?

— А чего ж ещё? — Криво усмехнулся в ответ товарищ. — Не меча же прошу!

Уронив плечи, Вистарх почти беззвучно спросил:

— На себя стащить хочешь?

Илий отвернулся и безучастно отозвался:

— У моров в крови — если вожак убит, то и вся стая останавливается, — вот и считают, что у нас также.

А тебе помирать сейчас нельзя — ты ещё детей не сотворил. Старшему род вменяет продолжиться, чтоб его достоинства сохранились для всех, и повторились в потомках… Неправ был Китеж-град, когда поставил тебя старшим… Вседержетелю нельзя в бой, когда у него дома за спиной нет. Вон, даже Кустарь-младший уже отец…

— У меня есть дом.