Застава

Так же, как и Вистарх, готовился на старшинство, так же мог вслепую всадить нож в глаз дракона, выстоять ночь на ледяной пустоши напротив морового замка и вырастить цветок из камня… И так же мог вести за собой в битву — беспощадно к себе и другим.

— Да ты что городишь?! — Вистарх привычно в досаде пристукнул костяшками по столу.

— Дело он говорит, старшой! — загораживая Илия, поднялся Ставр. — Тебе в засадном быть! Не хватало ещё, чтоб тебя моровым отдали в первый бой. Если уж сдохнем тут, ради того, чтобы придержать ворогов, то тебе голову класть нельзя!

— Старшого в засадный! Ставр поведёт! — внезапно загудел совет глухими голосами.

Стиснув зубы, Вистарх хмуро оглядел товарищей, обойдя взглядом лишь Илия. Рвалось наружу непотребными словами и обида на предателя, и злость на встрявшего с нелепостью соперника… Но — смотрел на людей и понимал — не отступят. Даже Ставр, с восхищением смотрящий на Илия, с трудом подчиняющийся иному старшему и способный подчас попросту пренебрегать его словами, стоял неумолимо, не Илия, а его, Вистарха, готовясь защищать.

— Не так часто мы о чём тебя просим, Вистарх-Гром, — негромко сказал Еладюк и тем выиграл молчаливое противостояние.

— Как велит совет, — он опустил голову. Пристукнул по столу: — Подытожим. Ставр ведёт запасной с правого «кармана», Борка обороняет заставу тыловой сотней, Еладюк на правый, а Крижляк на левый полки. Кустарь с сыном на вторую линию. Илий… — на мгновение замолк, хотя и так знал, что скажет неугодное, да и другие знали тоже: — Илий ведёт первую линию… И прибудет в нас уверенность, да отринет сомнение.

— За Дом! — Вседержатели поднялись, сдержано салютуя стиснутыми кулаками.

Вистарх остался стоять за столом, скупым наклоном головы прощаясь с каждым. Встретиться уже предстояло на границе, а там возможность переброситься словом-другим, взглядом или кивком попрощаться вряд ли могла представиться.

Илий задержался на пороге, взявшись за косяк, обернулся.

— А ведь врёшь ты, старшой… — задумчиво сказал он и, вернувшись обратно в комнату, надёжно прикрыл дубовую дверь.

Вистарх понял.

И можно было попросту приказать, и можно сослаться на непогрешимость старшего, можно… Но он тяжело опустился на стул и сложил на столешнице нервно сжатые руки:

— Вру.

Илий снова подошёл к облюбованному окну, облокотился, глядя на дальнюю дымку над горизонтом бесплодных моровых земель.