Застава

Видимо, получилось передать взглядом и спокойствие, крохи которого наскребал в сердце, и уверенность, которой у самого уже не оставалось. Ставр сплюнул, сдал назад и, потянув с бедра меч, сел на лавку у стены. Отвернулся к окну, словно видеть не желая. Наверно, так и было.

За ним пришли и остальные — Кустарь с сыном, Еладюк, Борка, Крижляк. Заходили молча, садились, здороваясь беззвучно, вприглядку. Как всегда последним, утверждая своё право на опоздание, пришёл Илий. Встал в дверях, оглядываясь, будто в поисках места, оправил доспехи, ненароком показав тесёмку на вороте.

Чистую, свежую. Рубахи, весь дозор сберегаемой в кошеле.

Совет был собран, и Ставр нетерпеливо поднялся. Тряхнул головой и пристукнул широкой ладонью по рукоятке меча:

— Объяснись, старший! О друге своём, из Мологи золотой! О сыкуне расписном, с которым братался, на род его не поглядев! О Евпате, чтоб ему пусто было!

— Нечего объяснять. — Отрезал Вистрах. — По моему велению ушёл. В Мологу. За подмогой.

Накрыло молчанием. Словно в омут бросило.

— А чего не предупредил, старшой? — хмуро спросил Крижляк. — Паники бы не было…

— Как раз, чтобы паники не было, а то пошли бы пересуды… — пожал плечами Вистарх. А у самого спину холодным потом, словно бисером ледяным, покрыло — хорошо, что под тяжёлой кольчужной рубахой неприметно.

— А чего со всеми людьми ушёл? — остывая, недоверчиво буркнул Ставр.

— По моровым землям пойдёт — так ближе, — мотнул головой Вистарх. И сам себе испугался. Да того складно вралось.

— Когда вернётся-то?

— К вечеру должен.

— Уверенно бросил Вистарх. Исподлобья огляделся: кто-то покачал головой, кто-то принялся в уме считать, кто-то попросту принял на веру. Только Илий задумался о чём-то своём, покусывая ус, да глядя в окошко на серую даль моровой пустоши.

— Так. — Вистарх поднялся с места, ставя точку на этом вопросе. — Моры идут ходко, сегодня сойдёмся. У нас — семь сотен копей и всего восемь вседержателей. У них, по сегодняшнему пригляду — тьма воинов. На нашем направлении прорыва не ожидали — отряды «солнцебронных» стоят на западе, придут не раньше завтрашнего утра.

До этого времени нужно держать границу. Будут мысли?

— Будут, как не быть. — Хмуро отозвался Еладюк, неторопливо поднимаясь. — Чай, не зря полночи валялись, пузо грели, в потолок глядючи… Думается мне, не сильно-то мы и разное предложим. Граница заперта, сигнал ведунам дан — в крепостях второго рубежа приготовятся, ежили что. Остаётся только ворота оборонять.