Застава

Только там, где рассекали пространство сражающиеся вседержатели, тускнела магия тьмы и смертельно раненные моры прекращали тянуться к горлам людей, а живые подчас отступали, на мгновение пронзаясь мыслями о ценности живого. Или попросту — страхом…

Вседержатели метались по рядам. Там, где рвали воздух и тела их мечи, мир становился красен… А моры стремились проломить строй, нацеливаясь на старших воинов, нутром чуя, что их гибель приближает победу Моры. И более всего их привлекал мечущийся красный плащ под золотым шишаком.

Вистарх прикрыл глаза рукой, загораживаясь от ползущего в зенит солнца.

Отсюда, из укрытия, бой казался мешаниной, а люди чудились пыльными глиняными игрушками, сваленными в кучу. Издалека и кровь была не кровь, и смерть — не смерть. Но сердце знало — всё уже случилось. Только опыт давал прочувствовать, как на своей шкуре, что происходило там, внутри, что это такое — стоять в первой нитке, держа своей жизнью границу, быть границей. И оттого ходили ходуном плечи, от того стискивали повод руки и в бешеном ритме прыгало по груди сердце.

Вверх — вниз, теряя вдох и замолкая в мгновения наивысшего напряжения.

Там, впереди, гибли люди. Первые сотни — Илии, Еладюка и Крижляка — собой преграждали путь. И кружилось, кружилось по телам вихрем металла оружие — своё и чужое… В тесноте сомкнутых рядов, в невозможности нового вздоха…

— Еладюк.

Вистарх вздрогнул от глухого выдоха Ставра. Поднялся в стременах, потянулся, ища взглядом на поле.

Нашёл, сжался. Еладюк летел с пробитого копьём коня. Упал, переворачиваясь по земле, заваленной трупами, тяжело поднялся навстречу налетающим морам… Кривой меч смахнул голову вседержателю, да кто-то об неё споткнулся — запущенным мячиком она полетела в толпу.

Вистарх зажмурился.

Одёргиваясь, кликнул посыльного. Настало время выдвигаться второй линии — Кустарям.

Там, впереди, кипел в одном котле человечий ад… Двух разных сутей. Одной войной замешенных в липкий ком теста, в огне сражения становящегося золой.

..

Ломились сквозь ряды моры. Топча и рвя, словно взбесившееся зверьё. Ломились, видя только одну цель — один проход меж незримых стен рубежа, коридор заставы и воинов, его защищающихся. Но люди держались. Падали одни — вставали другие, секли беспощадно, зная цену промаху и случайной жалости, зная силу магии моров — только смертельные удары останавливали их…

Солнце ползло к зениту.