Монстролуние. Том 3. Новые угрозы

Девушка старалась держаться на расстоянии, однако я постоянно ощущал ее тревожные взгляды. Она стала рассеянной, пыталась в точности выполнить каждое мое задание, но не могла – как раз из-за того, что волновалась за меня. Неудачи Эни постепенно начинали меня раздражать, и, с одной стороны, я очень хотел, чтобы она это увидела, но, с другой, понимал: нельзя. Иначе сделаю только хуже. Причем не только девушке, но и себе самому. Становиться мерзавцем я не хотел. Во-первых, честь эта весьма сомнительна, а во-вторых, я и так уже ощущал себя… много кем.

Жертвой, инструментом, дурачком, которого в два счета обвели вокруг пальца, разменной монетой, даже сиротой… И каждый день «скорбный список» определений пополнялся чем-нибудь новеньким.

Я тонул. Трясина безнадеги утягивала меня, с каждым днем со все большей жадностью. Нужно было сопротивляться, но сил для этого не находилось. Все они остались в той самой подворотне, где сделал свой последний вдох дядя Бор. Тогда я сказал, что прощаю его.

Сейчас я ненавидел дядю Бора. Презирал, считал предателем, проклинал за то, что тот позволил тварям растерзать себя. Я, пятнадцатилетний сопляк, совершенно не имеющий права называться магом, смог противостоять порождениям Монстролуния. На моем счету уже были сотни убитых тварей. А этот…

«Кретин… – представляя окровавленное лицо дяди Бора, я начинал закипать. – Ты должен был понимать, что отправляешься в другой мир, где может случиться все что угодно. Так какого хрена?..

И это только полбеды. Каким местом дядя Бор думал, когда заставлял меня применять «Меморабилиум» и рассказывал о замысле Альгенштейна? Он должен был предугадать, что это может быть чревато. Но в итоге…

«И такой человек отвечал за безопасность моей семьи, – я мрачно усмехался и презрительно кривил губы. – Позорище…»

Понятное дело, что все эти мысли были вызваны отчаянием. Да, дядя Бор, безусловно, виноват, и во многом. Но его действиям есть оправдание. Любой нормальный отец пойдет на все ради своего ребенка.

«Однако именно из-за него я остался здесь, – невольно думал я. – С бесконечно мизерными шансами вернуться домой».

Впрочем, на пятый-шестой день раздумий я понял, что вероятность вновь оказаться на Земле все-таки есть. Правда с одним условием, которое совершенно не внушало оптимизма.

Альгенштейн может отправить за мной кого-нибудь еще. Но с одним условием: этот кто-то сначала должен будет меня убить и лишь после вернуть домой.